Беглец отовсюду

Затем они похватали топоры, простенькие мечи и дубинки и рассыпались по всей веренице сплава, передвигаясь согнувшись, чтобы уберечься от стрел.

Ничего не понимающие и уже веселые от хозяйского эля впередсмотрящие получили по шее от плотового черенком багра, сообразили, что дело худо, и тоже ощетинились мечами в разные стороны.

Когда Доктор и дочь кузнеца подбежали к Полу, тот лежал на боку закатив глаза. Старик рявкнул:

— Викул! К берегу, быстро! — и схватил голову мальчика сухими ладонями. Анит, севшая рядом, положила руку на сердце раненого и начала монотонно повторять:

— Rav’n, oh Ubarmaiti! Noi letan hum sufri, gifan hum forta vitala! Rav’n, oh Ubarmaiti! Noi letan hum sufri, gifan hum forta vitala!.

.

Шимма первой схватила один из лежавших на плоту шестов, бросилась к воде и стала нашаривать дно. Шест ушел глубоко, но конец его, оставшийся над водой, значительно возвышался над макушкой девочки. Она из со всех сил толкнула, чуть не упав, потом еще раз. Плот еле двинулся.

Но тут подоспел кузнец со вторым шестом, воткнул длинную жердь в реку и оттолкнулся так, что явственно послышался хруст его суставов. Противоположный конец плота зарылся в воду, Шимму резко приподняло, но она удержалась на ногах.

Когда плавучая площадка выровнялась, Викул стал орудовать шестом осторожнее. Девочка помогала, как умела. Плот довольно споро пошел к берегу — прочь от преследователей, которые вопили что-то угрожающее напротив, но больше не стреляли...

Когда прибрежные ивы и гладь воды кувыркнулись перед глазами Пола и встали на попа, он сообразил, что лежит, и это было поначалу приятно.

Однако бок снова пронзила боль, его затошнило, и скособоченный пейзаж, на который он смотрел, стал расслаиваться. Ивы будто соскочили в воду и приблизились, а сам берег, вдруг ставший голым, отъехал куда-то вдаль.

Текущая снизу вверх река ярко-ярко заблестела и превратилась в метель.

Ивы рассыпались на сонмища белых «мушек». Ветер словно размахивал веерами, состоящими из снежных потоков.

Сквозь белесую пелену виднелись серые девятиэтажки, разукрашенные желтыми узорами светящихся окон. Где-то просигналила машина.

Пол почувствовал, что лежит щекой в сугробе. «А у них уже зима», — безучастно подумал он. На ресницы быстро налип снег и глаза пришлось закрыть. Боль в боку отодвинулась и стала существовать сама по себе, не мешая. «Надо спать. Чего это меня проняло? Завтра в школу…» — ворочались голове ленивые мысли.