Сера и ладан

те или иные вещи не являются добрыми или злыми сами в себе, но относятся к категориям добра и зла лишь постольку, поскольку Он так захотел, и, таким образом, пожелай Он иначе — категории добра и зла были бы иными, потому любое Его действие априорно будет нести в себе всеблагость; вместо субъективно существующей позиции личного времени индивидуума, которое условно поделено на «прошлое», «настоящее» и «будущее», — для Бога может существовать бесконечное множество доменных вселенных, различающихся в каждом моменте времени и наблюдаемые единоразово, вследствие чего для него не будет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего, не будет разницы между секундой и тысячелетием, и коль скоро структура времени будет развиваться в бесконечном множестве возможных сочетаний — изменение тех или иных сегментов, скажем, несуществование Рима в какой-либо вариации — не создаст временного парадокса; равно как до Солнца, созданного на четвёртый день, день мог длиться не двадцать четыре часа, а, например, двадцать четыре секунды или двадцать четыре миллиарда лет и т.

 д. и т.п.). В то же самое время многие средневековые схоласты высказывали предположение, что Богу недоступны некоторые простые свойства, присущие людям, животным и прочим сущностям созданного Им мира, что говорит не о неполноте Его всемогущества, а о несовершенстве природы человека и всяческих живых тварей.

 Сходные идеи, возникавшие ещё у античных философов, послужили одной из причин, приведших Джордано Бруно на костёр. В вину брату Джордано ставились якобы сделанные им утверждения о том, что мир вечен и миров существует бесконечное множество; Христос был магом, творившим мнимые чудеса, не желавшим добровольно идти на смерть и пытавшимся всячески её оттянуть или избежать; Дева Мария не могла родить; за смертью не следует возмездие за грехи, а вместо этого души, сотворённые природой, переходят от одной живой твари к другой; духовенство — суть ослы, позорящие мир и не имеющие доказательств заслуг перед Богом, в то время как сам он собирается основать учение, наречённое им «новой философией».