Сера и ладан

— Это ересь, — удручённо покачал головой Иаков, понимая, что переубедить серых созданий в чём-либо решительно невозможно. По крайней мере, ему.

— А твоя вера — ересь с точки зрения других верований. В подавляющем большинстве случаев, невозможно попасть в рай одной религии, не угодив при этом в ад в других. Любое учение основывается на том, что оно единственно истинное, и большая часть верующих приходит к нему в силу культуры своего народа или стечения обстоятельств.

Впрочем, я вижу, ты устал. На сегодня хватит,— более мягким тоном отметил пришелеци тотчас же предупредил: —Но будь готов к тому, что завтра мы явимся к тебе снова за новыми вопросами и ответами…

— Я полагаю, мы слышали уже достаточно. Дальше можно не продолжать. Вина этого человека очевидна! Он признаёт, что имел неоднократные встречи со слугами самого Врага Рода Человечества, проникаясь от них богомерзкой ересью, которую затем имел дерзость проповедовать в народе! Вероотступник не заслуживает пощады и снисхождения! — гневно стукнув ладонью по столу, дородный монах брызнул слюной, взывая к собравшимся.

— А мне больше кажется, что разум давно оставил этого человека, и место его не на костре, а скорее в бедламе. Да сжалится Господь над его бедной душой, ибо не ведает, что творит, — с деланной жалостью и вполне естественным безразличием в голосе предложил второй.

В любом случае, последнее слово оставалось за отцом—экзекутором, и в скором времени он произнёс его:

— После всего сказанного я делаю вывод, что этот человек — упорный еретик и не является правоверным католиком. Следовательно, как человек, отлучённый от Лона Матери—Церкви, он не вправе рассчитывать на Её покровительство. Посему нам остаётся лишь передать эту заблудшую овцу в руки светской власти, так как полномочия Священного Трибунала не распространяются на людей, не признающих его доктрину.

И будем молить Господа о снисхождении!

Хлеб и зрелища — это две вещи, которые всегда желали и будут желать люди, независимо от времени и места проживания. Толпа всегда не прочь поглазеть, как проливается чья-либо кровь — лишь бы не их собственная.