Золотая Голова

Однако он сразу спросил:

— Как они умерли?

Все это он знал, знал прекрасно, и нечего распространяться.

— Обвал в горах.

— Почему она оказалась вместе с ним?

— Она часто сопровождала его в поездках.

— Где они похоронены?

— Под обвалом. — Мне не хотелось говорить подробнее.

— Как это?

— Так. Тел так и не нашли.

Тут он себя и выдал:

— Это произошло между Белой дорогой и Эннетским перевалом?

— Точно. Послушай, почему бы тебе просто не свериться с моим делом?

Он отвернулся.

— Сколько тебе тогда было лет?

— Семь.

Очевидно, этот пункт в допросном листе был последним. Он соскочил с подоконника, оставив окно распахнутым.

— Ясно. Можешь отдыхать до рассвета, пока не выедем. Спать, как ты верно подметила, тебе придется одной. Во всяком случае, пока. От тебя слишком несет тюрьмой, даже при открытом окне.

И вышел. Я смачно зевнула. Действительно, так, между делом, и вечер наступил. И ничто на свете не помешает мне выспаться. Подумаешь, Гейрред из Тальви еще раз напоследок дал понять, кто он, а кто я.

Он вообще очень расчетливо унижал меня. Он только не учел, как мало это меня волнует.

Открытое окно могло быть приглашением, которое я отвергла. Долги надо платить, в этом я была уверена. Должна же я унаследовать какие-то понятия от отца, а не только от дедушки Бешеного. А от всего прочего у меня был какой-никакой, а нож, прихваченный из столового прибора. Если у трактирщика хватит наглости поставить убыток в счет, пусть платит Тальви.

А вот насчет того, что нынешнюю ночь я проведу в одиночестве, он ошибся.

Правда, не в том смысле, который он подразумевал. Произошло это так — я вовсе не уснула без задних ног, как ожидала, а задремала вполглаза. Что-то мешало мне, как гвоздь в башмаке или колючка в перине. Наконец, не выходя из полусна, я сообразила, что меня тревожит. Вовсе не интерес Гейрреда Тальви к Скьольдам. Мало ли! Есть, говорят, оригиналы, которые изучают змей. Или хищных птиц. Или вулканы. Почему бы и Скьольдам не оказаться в том же ряду? Но он как-то странно встрепенулся, когда речь зашла о гибели моих родителей. О которой он, безусловно, знал и раньше. Но тут он как будто узнал что-то новое. И очень важное.

Тут я обнаружила, что, ударившись в размышления, уже не сплю, — это во-первых, а во — вторых, услышала за дверью детский плач.

Чем хороша тюрьма — там подобные вещи не волнуют... Чертыхнувшись, я вылезла из постели и чуть приоткрыла дверь.