Мечты о покойниках

Прогремел второй выстрел из двустволки, точно в ноги Хансу, от чего тот, трясясь и вопя, упал с искривленной гримасой.

Дверь шкафа отворилась и оттуда вылез Матиас, который быстро оценил ситуацию и хладнокровно метнул нож в голову Фритцу, но тот четко увернулся от летящего лезвия.

– Второй раз со мной этот трюк не прокатит, – сказал Фритц и демонстративно лизнул шрам на губах.

Оставшись без оружия Матиас бросился к лежащему на полу револьверу и принялся в спешке вставлять патроны в барабан. Фритц в такой же спешке принялся перезаряжать свое ружье понимая, что проигравший в этой гонке потеряет жизнь.

Берни, сообразив, бросился на Матиаса, но тот легким движением руки повалил Берни на спину и придавил его горло коленом. Щелчок, прокрутка барабана - через мгновение заряженный револьвер был направлен между глаз Берни.

– Ауфвидерзейн, Баркер – сказал Матиас, после чего послышался глухой удар и сто килограммовое тело повалилось на Берни. Над ними стоял Фритц, державший в руках ружье с кровью на прикладе:

– Извините, господин Берни.

Если бы я выстрелил, то убил бы вас обоих.

Берни скинул с себя тушу Матиаса и схватил руку Фритца, помогающего ему встать.

– Матиас Швайндер. У меня с ним личные счеты, – пробормотал Фритц, не заметя как перешел на немецкий. Берни стоял рядом и в отупении смотрел на лежащее тело громилы.

– Призрак из прошлого? - придя в себя спросил Берни.

– Можно сказать, что и настоящего. В эти времена я Фритц Рифеншталь, так спокойнее. Но моя настоящая фамилия Рубин. Однажды я попал под горячую руку типов, вроде Матиаса.

., – ответил Фритц и рефлекторно лизнул языком свой шрам.

– Понятно.. У меня с ним тоже счеты, – опуская подробности добавил Берни.

– Нужно будет навестить Германа. Я давно подозревал, что с ним не все чисто, – сообщил Фритц, скрывая радость от чувства справедливости.

– Его семье тоже достанется? – насторожился Берни.

– Вероятнее всего. А вы беспокоитесь за них?

– Да. Не трогайте его дочку.. Пожалуйста. Ей не обязательно разгребать дерьмо своего отца.

– Я думал шпиона заботят только дела страны, а не людские жизни, – с иронией сказал Фритц, но все же понимающе кивнул и пожал плечами, мол, тут он не всесилен, но постарается.

Следующие пару часов в присутствии комиссара Берни, нарочно забыв про украшения в куртке Ханса, собирал свои чемоданы. Закончив, он перекинулся парой прощальных слов с Фритцем и впервые за долгое время искренне улыбнулся. Затем он переступил порог и отправился домой.

…

Рождество.