Вдали от Камелота

Не могу отпустить её в дальнюю сторону, не хочу с ней расставаться. Решил, что пожалую за нею половину своих земель, но с условием, что на этих землях молодые и поселятся, не уедут, чтобы мог я видеться со своей дочуркой, когда захочется. Сыновей у меня нет, Хэддин, жена моя, бесплодна, но я всё равно люблю её, отсылать прочь не намерен. Пусть тот, кому достанется Эйдин, станет наследником всех моих владений. Так я рассудил.

Обе дамы слушали сэра Навона безучастно, опустив глаза. Обе были прекрасны. Но красота Эйдин сияла, искрясь, как солнечный луч в брызгах пенного потока, а прелесть её сестры, пусть ещё не увяла, но поблёкла, будто подёрнулась пеплом.

И это всего за два дня супружества, думал сэр Сегварид. Пройдёт время, глядишь, она сама наложит на себя руки, и помощь не понадобится.

Стал сэр Навон гостя расспрашивать: кто он, откуда, куда держит путь.

— Мне сказали, ты приехал без спутников, без слуги или оруженосца, без копья и щита, с одним только мечом.

А сэр Сегварид в ответ:

— Слышал ли ты о битве при Маунт Бадоне? Там под знамёна короля Артура собрался цвет рыцарства со всей Британии.

Бились мы три дня и три ночи, и хотя саксонские псы превосходили нас числом, были они растоптаны и отброшены. В этой битве я лишился копья и щита. Оруженосец мой погиб, сам я был жестоко изранен и чудом выжил, а теперь еду домой один.

Сэр Навон издал восторженный рык и с размаху хлопнул сэра Сегварида по плечу:

— Счастлив я принимать под своим кровом доблестного героя! Будь моим гостем, сколько пожелаешь.

Если раны ещё беспокоят тебя, позволь моей дочери осмотреть их, она сведуща в лекарском искусстве превыше всяких похвал, сердце у неё сострадательное, а руки нежные и заботливые.

— Ты прав, господин мой, не видал я ещё ручек нежнее. А скажи, за какого рыцаря хочешь ты выдать свою дочь? Он, верно, должен быть высокого рода, владеть обширными землями…

— Вовсе нет. Главное, отвага и доблесть, крепкая рука и трезвая голова на плечах. Я хочу знать, что отдаю мою девочку под надёжный призор.

А будет жених безземельным, так и к лучшему. Не станет он отлучаться к другим своим владениям, осядет тут, заживём мы с ним в дружбе и добром соседстве. Земли свои ему покажу, растолкую, что к чему, научу, как надёжнее управляться с людьми, чтоб когда придёт мой срок, принял он наследство легко и с понятием.

— Право, сэр, если дочь твоя затмевает других красотой, сам ты щедростью превосходишь всех рыцарей, каких мне случалось знать.