Вдали от Камелота

А затем постановил устроить для сэра Сегварида и его избранницы пышное свадебное празднество, с морем гостей и с пиром на весь мир — чтобы всё в жизни у прославившего Корнуолл рыцаря было, как полагается, а не как попало.

Молодые прожили в Тинтагиле до глубокой осени. И уехали тотчас, как сэр Сегварид получил разрешение удалиться от двора. Но было уже поздно. Может, после ненавистного Замка Девичьих Слёз Эйдин приняла бы суровую простоту Каэр Кноика — другого ей не оставалось. Но Тинтагиль поразил молодую даму, вырвавшуюся из пут безысходности, просторными светлыми галереями, огромными, роскошно убранными залами, блестящим обществом и фейерверком светских забав.

Девичество Эйдин прошло без радости, и теперь душа её жаждала новизны и веселья, а благодарность к избавителю в её сердце, верно, так и не уступила место подлинной любви. Придворная жизнь влекла красавицу, как огонь влечёт мотылька. Сэр Сегварид должен был заслонить её от гибельного жара, а вместо этого сам толкнул навстречу пламени.

Ах, если бы боги послали им детей…

Лес над головой вяло шумел, унылые травы стелились под гнётом летнего зноя. Под сень деревьев убегала тонкая стёжка. Молодая крестьянка, которую сэр Сегварид застал врасплох у крохотного ключа, бьющего из-под замшелого валуна, бухнулась на колени, трепеща, как лист, и уверила, что до Замка Отрубленных Голов рукой подать. Она еле ворочала языком от страха и не поднимала головы.

— Не бойся, глупая, — сказал ей сэр Сегварид.

— Мне нет до тебя дела. Я еду вернуть ту, что мне дороже всех крестьянских девок, всех знатных дам и всех королев мира взятых вместе!

Но — как?

Довольно было кинуть один взгляд на высокие башни, мощные стены, окружённые глубоким рвом, чтобы оставить всякую мысль забраться в замок тайком или влезть напролом.

Впрочем, мост был опущен, и сэр Сегварид заколотил в ворота.

В ответ на оклик со стены он прокричал:

— Я странствующий рыцарь, ищу приюта и отдыха!

Сверху посыпалась брань:

— Иди, откуда явился.

Много тут вас, дармоедов, шляется. Нашему хозяину недосуг с вами возиться!

Другой голос велел грубияну заткнуться.

— Прости, сэр рыцарь, но у нас приказ не пускать одиноких путников.

— Он не один! — раздался под ухом сладчайший женский голос.

Сэр Сегварид вздрогнул. Слева, бок о бок с ним, на чалой лошадке со светлой гривой сидела изящная дама в богатых зелёных одеждах. На голове рогатый убор, лицо закутано вуалью.