Сереброликая Берегиня

Хотя внимание часто становилось назойливым, как и любой мужчина в здравии, присматривался. Не реагируют на женские прелести только покойники, да ущербные, особенно если девица недурна внешностью. А эта русоволоска, едва не схлопотал от нее кувшином по затылку, недурна, ох как не дурна!

Трувар прищелкнул языком, запустил пятерню в светлые кудри. Куда-то не в то русло мысли утекают. Солнце едва станет в зенит, и Ререка во всеуслышание провозгласят Вождем, Великим Князем, водрузят на плечи бремя правления, и он призовет братьев в помощь, сомнений быть не может, а тут на уме девки.

И ладно бы Синевус мучился, тому лишь бы попить, да погулять! Девки, конечно, хорошо, когда в меру, да вовремя, но сейчас важнее брат. Ререку потребуется помощь и он ее получит!

- Толкай! Толкай треклятую бочку!

Хрипящий от натуги голос вывел Трувора из дум, голова мотнулась, отливающие золотом локоны, упали на лоб. Двое мужиков силились переместить массивную дубовую бочку по направлению к столам, надрывными усилиями отталкивались, переставляя ноги.

Тяжесть огромного сосуда, две маховые сажени в длину, полторы в ширину, до краев наполненного бултыхавшейся медовухой, требовала не менее пяти толкачей.

Трувар вскинулся, зашагал к дубовой громадине. Молча, на изумленные физиономии подряженных доставить бочку к застолью, мужиков, даже не глянул. Вклинился посередке, ладони уперлись в твердое, шершавое, навалился, мышцы на руках вздулись, пошли буграми. Подался вперед, зашуршало, глухо всплеснуло.

Бочка, расталкивая земляную крошку, хлюпая внутренностями, покатилась быстрее.

- Левее толкай! К крайним столам! – сиплым от натуги голосом выдавил мужик по правую руку от Трувара.

Бочка хлюпнула, встав на месте у широкого стола. Трувар выпрямился, двое рядом косятся, дышат тяжело, подавил желание сплюнуть, отряхнул руки. Восхищенных, буравящих со всех сторон взглядом не примечая, спросил:

- Еще чего толкнуть?

Толкачи переглянулись, быстро закивали, такую удачу обеими руками хватать надо.

Будто нарочно сговорившись, вскинули одновременно руки, потянули, струившийся по лбам пот впитался в рукава полотняных рубах, вычертив влажные бурые дорожки от локтя до запястья. Отдышавшись, кивнули в нужном направлении, шустро засеменили. Трувар пошел следом широким, размашистым шагом.

Очередная бочка, выкаченная из неглубокого погреба, грузно проминала землю, катясь мимо кузни. Галька на пути смачно похрустывала, раздавленная внезапной тяжестью.