Сереброликая Берегиня

- Баян, - выкрикнула она раздраженно, - нечего меня хватать своими ручищами!

- А ему можно?

- Не твоя забота!

- Ишь ты, прыткая какая! Недалече как снег растаял со мной сено мяла, а теперь чего, нелюб стал?

- А ежель и так, я тебе не жена, нечего за мною таскаться!

- На княжича глаз положила? Ну так знай, ненужна ему, а я завсегда рад.

Ясна выдернула руку, подбородок вздернула, фыркнула, пошла прочь не оборачиваясь. Баян крикнул вдогонку:

- Иди, иди, еще свидимся, сама ж придешь в ножки кланяться! А я ждать буду!

Буравящий взгляд Ясны Трувар чувствовал на спине пока не нырнул в толпу.

Хлопнул себя по лбу, дурень, время то подпирает, развернулся в сторону Клятвенного Холма, ускорился.

Стемнело быстро. Бесконечное множество ярких мерцающих искр, не обозреть, не сосчитать, усыпало высь. Бледно-желтый, призрачный диск цепко ухватился, повис в мрачной синеве небесного полотна, щедро разбрасывал дымные, серебряные нити.

Музыка стихла, народ тянулся к пику, где расположенные по кругу, неистово полыхали жаркие церемониальные костры.

Потрескивало, шипело, алые языки пламени лизали черную высоту ночи, искры выметывались яркие, как светлячки.

Трувар увидел братьев в центре круга, вступил, поравнялся, плечем к плечу встал с Ререком.

- Успел-таки, - голос брата тихий, вкрадчивый.

- Сомневался?

- Нет, ежель только не девки касается...

- А ты и узрел, - цокнул языком Трувар. – Это Синевус девкам под подолы мастак лазать.

- А ты нет? Они ж тебя, как слепни быка - облепят не сгонишь.

- Что с того?

- Грех не пользоваться!

Трувар пробормотал что-то нечленораздельное, старший брат хохотнул, средний насупился, обиду проглотил молча.

- Ведут! Здоровенный! Ведут! Ведут!– шепот покатился в толпе, смолк.

Время шуток кончилось, божба на крови дело серьезное. Брови Ререка сшиблись на переносице, лицо окаменело, губы сжал плотно, аж побелели.

Четверо коренастых, крепких мужей, заарканив исполинских размеров буйвола, тащили его к центру сборища. Тот отчаянно упирался, мычал, чуя неминуемую гибель.

Неожиданно резко вскинулся, толпа охнула в один голос, толстые канаты натянуло, дернули передних мужиков, едва не напоров на громадные острые рога. Удержали с трудом, бык взревел, попятился. Широкие ноздри раздуваются, железное кольцо ходуном ходит, в таращащихся, налитых недоброй кровью глазах откровенная ярость.

Все четверо навалились, пересилили, копыта, вспахав землю, грохнули, туго зашагал к центру Клятвенного Холма.

Из толпы выступил Хатибор.