Сереброликая Берегиня

Ярек стоял в пяти шагах от незадачливой пары, светлые глаза потемнели от едва сдерживаемого негодования, поза напряженная, кудри взъерошены, сейчас пойдет с кулаками.

- Для вас, пришлые, совсем ничего святого нет? – выпалил он прежде, чем обдумать.

Гневные слова, брошенные в лицо, как плевок, моментально отрезвили Трувара, поспешно отодвинулся. Берегиня пошатнулась, ноги ватные, без опоры чуть не плюхнулась на мягкое место. Буря эмоций распирала грудь, чувства смешались, непонимание перешло в смущение, быстро сменилось раздражением, переросшим в неописуемую ярость.

- А тебе, что за дело? – рявкнул северянин, кулаки сжались до белизны костяшек пальцев, будь в ладонях камни - раздавил бы в мелкую гальку. - Ты кто таков, чтоб мне разрешения испрашивать, чего делать, а чего нет?

- Да ты ослеп, что ли? Не видишь кто перед тобой? На чью непорочность посягаешь?

Нелепость вопросов осадила пыл Трувара, хмурясь, он оглянулся на девушку, окинул быстрым взглядом с головы до ног, желваки сильнее заиграли на крутых стиснутых скулах.

Синие глаза потемнели, как штормовое небо. В ней крылась загадка, нечто необъяснимое читалось в облике, и это бросилось в глаза еще при первой встрече. Видимо Ярек знал больше него, в памяти всплыл образ двух человек у костра, сидящих рядом, странные жесты, шепот. Ревность острой иглой кольнула сердце.

- И кто же она? – оправдываться, говорить о том, что не собирался прикасаться к девушке, что внезапный порыв толкнул на опрометчивый поступок, северянин не собирался, он мужчина, воин, а значит берет, что пожелает, пусть каждый так думает, а истинные чувства нужно прятать как можно глубже.

- Да это же…

Закончить Ярек не успел, властный окрик Аветты, со слышимым нечеловечьим рычанием, взметнувшийся к шелестящим листвой верхушкам деревьев, оборвал начавшееся признание.

- Молчи!

- Молчать... о чем? – Трувар сощурился, в ушах так и звенит хриплый рык вплетенный в нежный голосок.

Ярек замялся, глаза упер в землю, переминался с ноги на ногу, лихорадочно соображал, что придумать и, наконец, выдавил:

- Что… она… что она девица еще… нетронутая.

- Что за нелепость, - зашипел Трувар, подскочил к Яреку, заговорил так, чтоб было слышно только ему. - Серьезно? Взбеленился из-за целомудрия едва знакомой девицы? Почем знаешь? Сама тебе поведала? Для себя хотел? Вы, русичи, народ...

Трувар резко умолк, заморгал часто-часто, будто пелена с глаз спала. Повисла гнетущая недоказанность.

Невдалеке вдруг зашуршало, из кустов шмыгнуло серое, юркое.