Сереброликая Берегиня

На путь ложились валежины, многие рухнувшие гиганты обзавелись молодняком, теснившимся, тянувшим тонюсенькие стебельки к скудным золотым просветам. Перепрелые исполины ощетинились развернутыми сухими ветками, объезжать такие сложнее. Лисьи норы темнели под земляными бугорками все реже, иногда мелькали промеж сочной листвы рыжие пушистые беличьи хвостики, исчезали в дуплах, за соседними ветками потолще. Стук копыт сделался глухим, земля дрожала, напоенный сырой, плохо испарявшейся влагой, воздух потяжелел, тянулся как кисель.

Трувар крепился долго, отводил взгляд, но хваленая выдержка подводила. Оглянувшись выхватил образ двух всадников на одном коне, едва сдержал клокотавшие в груди ругательства. Подбородок тут же отвердел, желваки заиграли на сжатой до боли челюсти. Тихо фыркнул, отвернулся, злясь сильнее, надо же обхватила гада, как родного, будь он неладен! И что ж эта девка покою не дает! Так и вспыхивает личико пред очами. Что за губы? М-м-м, сладкие, как спелая земляника.

Волосы как шелк, так бы и зарылся, в кулаке помял... Будь и она неладна! Доверяет Яреку, прижалась. А тому хоть бы хны.

Насупился, понукая Бруна, чуть быстрее поскакал вперед. К счастью время не тянулось, дорога споро вела к завершению. Привалы устраивали редко, на исходе пятого дня, на горизонте замаячили земляные валы Изборска, скудная защита, неблагонадежная. Лес кряхтел позади, бранился затихающей какофонией смешавшихся звуков птичьих трелей, хрустом, шипением, шелестела листва, согреваемая багровыми лучами закатного солнца.

Решение перевести дух приняли единодушно, на рассвете сил прибавится, врага бить легче будет. Небольшой лагерь разбили на опушке за пригорком, выставленным изборским часовым не углядеть, набегающая тень скроет даже малое движение. Костры не жгли, остатки снеди поедали молча, готовили оружие, начищали мечи.

- Что с девкой-то делать будем?

Опустившись на траву, Синевус искоса глянул на младшего брата, большой палец которого пробегал по наконечнику стрелы, пробуя, проверяя остроту.

- А что с ней делать? – Трувар не оторвался от занятия, голос тих, безучастлив, глаз не поднял, стрела отправилась в колчан, иную завертел в руках.

- Мы и так ее зазря с собой перли. Чего доброго, убьют…

- Да здесь останется, не в бой же ее тащить, - перебил раздраженно северянин, - а после сама к чьему-то двору приладится. В пути так и не выяснилось, из чьих краев, может со страху забыла все.