Сереброликая Берегиня

Душою светлая, утешительница мертвых, тайно наложила печати на все щели, трещинки меж мирами, дабы не соприкасались они без надобности. Новыми Ключами, сотворенными на иной лад, заперла Нияновы Врата. Призвала Обережников и Берегинь неусыпно следить, чтобы никто не подступился к месту перехода, а темные Ключи сокрыла, дабы не смог боле Ниян выбираться из Подземного Мира.

Но темный бог не усмирился. Несчетное количество его приспешников: волколаки, упыри, колдуны... Да не гляди ты так... Да, да, нечисти в Яви, как ни странно, предостаточно, служат темным богам.

А что? Людей только люди, да светлые боги любят, остальные только и думаю, как со свету изжить.

Так вот, приспешники Нияна... Ох... не могу.

Аветта уронила голову в ладони, зарылась лицом, мерный шелест листьев едва ли смягчил ее приглушенный стон.

Трувар потоптался на месте, подошел, сел рядом. Рука дернулась, но обнять не решился.

- Я должен знать больше, - тихо, но настойчиво сказал он.

- Да, да... Сейчас.., - руки отнялись от лица, покорно легли на колени, глаза не открывала, в безуспешной попытке сдержать слезы, струившиеся по бледным щекам.

- Меня не было, в каком-то смысле, в том сражении, но я все же там была. Боль такая острая, словно вот-вот все закончилось...

Их было много, бесконечно много. Летели, шли, ползли отовсюду, разливались черным безбрежным озером и... умерщвляли. Грызли, ломали кости, хребты, раздирали груди, выдирали сердца. Боги, сколько было крови... В ту ночь Берегинь и Обрережников полегло слишком много.

До Врат Нияна нечисть добралась, но не отворила. Время стало их главным противником. Без Ключей, они просто не успели сокрушить замки, заступники одолели их прежде. Цена спасения была уплачена жизнями.

С рассветом жалкие остатки Берегинь общими усилиями наложили защиту, укутали Врата Нияна мороком, дабы не видел ни простой смертный, ни иной дух али сущность, не сведущая в делах праведных, что пред очами его, даже если бы стоять пришлось так близко, что руку, лапу, коготь протяни - коснешься.

Запутали тропы, заплели ветви, и разбрелись по лесам зализывать раны. Здешний лес лег под мою защиту. Множество зим провели мы после в покое. Да, нечисть не ушла, множилась, но из нор своих показывалась лишь охотясь, это не в запрете.

Теперь же все принялось меняться вновь. Причина - ты и твои братья.

Трувар выдохнул, тяжело, шумно, шевельнуться бы, да тело не слушает. Затем вздрогнул, оцепенение спало, рука взъерошила волосы, пропустив локоны через пятерню.