Сереброликая Берегиня

Северянин быстрыми, мощными прыжками несся к мертвяку, в его руке сверкнуло острие кинжала, померкло в разлитом мраке.

- Стой! - закричала Аветта. - Стой! Куда?

Трувар не слышал ничего. В ушах гул, кровь ухнула в голову, отхлынула к сердцу, больно ужалило в груди, сдавило. Справа взвихрилось, задвигалось нечто вязкое, темно-зеленое: поднимается, преобразуется, обретает форму. Останавливаться, разглядывать некогда, рванул, с размаху налетел на полуразложившийся медленно бредущий труп. В нос ударил омерзительный запах гнилья, тлена, мертвечины, пальцы свободной руки схватили то, что когда-то было плечом, увязли в липком, гадостном.

Желудок подпрыгнул, комом встал в горле. Поел бы накануне, в себе не удержал, как пить дать.

Острие клинка скользнуло по черной глотке, мертвяк взревел глухо, со странным скрежетом. Покрытая язвами кожа лопнула, забулькало, с сипением из раны потекло вязкое, бурое, густое, с мелкими, лопающимися пузырчатыми комочками.

Трувар вздрогнул от омерзения, отскочил. Грузное тело мертвяка вывернулось, громадные ручищи скользили по распоротой глотке, хватались, шлепали.

Крутился, ворочался, и вдруг, затих, вытянулся в струнку, гулко шарахнулся на землю, туман вокруг тела взвился овечьими буклями.

- И все? - челюсть Ярека отвисла, изумленное лицо перекосило искреннее неверие.

- Если бы...

Ноги понесли быстрее ветра, чуть промедлит, добром не кончится. На мгновение Аветта оглянулась, люди так и бегают в панике, помутились рассудком, нечисть проникает в самое сокровенное, ломает, разлагает.

- Шептун! - Крикнула на ходу. - Пора!

Терпкий ночной воздух, густой, тяжелый, зазвенел. Звон перелился в стоны, свист, загудело, всхлипнуло. Прямо по центру, поляна невелика, обзор хороший, взвился белый вихрь, заметался, уплотнился. Из середки показались руки белесые, полупрозрачные, определился торс, могучий, крепкий, пошел раздваиваться к земле. На покатых плечах вырисовалась голова, волосы пепельные, длинные, мечутся, хлещут по бледным щекам, два круглых больших глаза светятся голубым на ровном, пустом лице.

- Уведи их! Одурмань! Пусть забудут!

Крик тянулся за Аветтой, когда она пробежала мимо Шептуна.

- Пущевик! Второй поднимается! Хватай его!

Темно-зеленое, вязкое, могучее тело сплетено из травы, гибких веток, перепрелого мха, листвы, привлекшее внимание Трувара, пошатнулось. На таком же пустом, как и у Шептуна, лице, только темном, горят два зеленых круглых светоча глаз, страшные, излучают силу.