За славой, маг!

Тудыть-растудыть!

- Ещё посмотрим, - Филофей вылез из фургона.

Улицу и вправду перегородила цепочка инквизиторов, усиленная отрядом солдат аркадского гарнизона. Легионеры - вот это уже было серьёзно. Скорее всего, Длань убедила императора выделить несколько когорт. Это было неприятно, учитывая, что "ночникам" в поддержке отказали.

- Аркар в помощь! - поприветствовал инквизиторов Филофей. - "Ночная стража" требует свободную дорогу!

Ириник, прекрасно знавший Кодекс Ватаца Великого, этими словами начал специальную процедуру.

В случае её нарушения могли последовать серьёзные последствия. Но, к сожалению, аркадцы, даже знавшие законы, не всегда могли защитить себя и свои права, добиться победы в суде. Ведь порою суд и правосудие- две большие разницы, как говаривали в портовых кварталах Аркадии.

- И тебе Аркара в помощь! Мы никого не можем пропустить. Возвращайтесь обратно! - выступил вперёд один из "следиков".

Подтянутый, бодрый, уверенный в себе, этот инквизитор не желал тратить время на разглагольствования.

- Что ж. Понятно, - сжал кулаки Филофей.

Он был такой смешной: полноватый, простоватый на вид человек, по прихоти судьбы обличённый властью над хранителями сна и ночного спокойствия Аркадии. Он был такой смешной, неряшливый, забывчивый, увлекающийся человек, прикоснувшийся к государственным тайнам и секретам жителей Града. Он был такой смешной, сутуловатый парень, который решил пойти наперекор Длани. Из самых потаённых и отдалённых уголков души книгочея, ставшего воином "ночной стражи", рвались слова.

Собственные мысли, перемешанные с воспоминаниями о древних книгах, полных величественного пафоса, лились сами собой.

- Мы, "ночные стражи", хранители порядка в этом проклятом благословением городе, последние, кто встанет между империей и е врагами. И мы не потерпим, чтобы какой-то монах, нарядившийся в смешную мантию, преградил путь к спасению Аркадии...

Филофей старался, чтобы голос его звучал как можно уверенней, но всё-таки он так разволновался, что горло его схватил спазм.

Но, как ни странно, это лишь пошло на пользу.

Ириник, увлечённый своей пылкой, но короткой речью, не заметил, как позади него выстроились "ночники", все "ночники", которые приехали на фургонах. У правого плеча замер Декурион Хрисаоф, сжавший до хруста в костяшках рукоятку спаты. У левого плеча, улыбавшийся как дурак, но оттого выглядевший лишь опасней, замер Евсефий.