За славой, маг!

Стены, сложенные из необожжённых кирпичей, глину для которых брали тут же, в бухте. От моря и пристаней несло гнильём и отбросами. В многочисленных лужах отражалось солнце, сапоги хлюпали, когда нога ступала на эту землю, или, скорее, грязь. Обитатели района были под стать своей обители. Смотревшие в земли, не смевшие (или не желавшие) поднять глаза к небу, вглядеться в небо, которое здесь имело какой-то сероватый оттенок, одетые в лохмотья или старьё, босые или в просивших каши сапогах.

Единственным лучиком света в этом царстве тьмы был монастырь Святой Ирины.

Стоявшее на холме, царящем над окружающей местностью, словно обнимающее твердь, жилище монашек вселяло хоть какую-то надежду на лучшее в людские сердца. Но и монастырь не мог похвастаться богатой отделкой. Крыша прохудилась, стенам не помешала бы новая побелка, калитка в хлипком заборе покосилась. Это место гнило, словно зуб: ещё немного, и осталось бы только вырвать его с корнем.

Среди хибар и лабазов несколько выделялась та самая таверна, в которой по словам "ночных ушей" собрались заговорщики.

Два этажа, крыша, крытая соломой (и, надо сказать, относительно свежей!), побеленные стены, дощатая дверь, на которой была вырезана массивная кружка, знак питейного заведения. Из трубы в воздух тянулись кольца дыма. Похоже, очаг едва тлел: видно, посетителей в этот послеполуденный час было ещё мало.

- И вообще, какой Онтрар дёрнул их собраться здесь? Они же внимание привлекают! Вот если бы вечером пришли, тогда могли бы ещё затеряться среди посетителей, а сейчас? - пробубнил под нос Андроник, подходя к таверне.

Гвардейцы и "ночники" остановились в одном из переулков невдалеке от таверны, спешились. Двое человек осталось сторожить коней, пятерым предстояло обойти здание с противоположной стороны, а вот Андроник и остальным выпало самое почётное дело.

Ласкарий едва ли не бегом миновал расстояние, отделявшее переулок от таверны, даже не вынимая меча из ножен.

Улица как-то сразу опустела. У местных, судя по всему, казался особый нюх на неприятности, а ими от Андроника разило за добрую сотню локтей.

Пинком открытая дверь, жалобный скрип досок, - и вот уже Ласкарий внутри. Главный зал таверны оказался обыкновенным для подобных заведений. Длинная стойка, кратеры с вином, из которых в глиняные чашки наливали дешёвое вино или пиво, скорее всего, заблаговременно разбавленное огромным количеством воды.