За славой, маг!

Какая-никакая, а экономия! К тому же не в правилах аркадцев было напиваться неразбавленным винцом, будто всякие варвары. Хотя часто так хотелось...

Несколько посетителей, всё в тех же лохмотьях, сжавшись, втянув головы в плечи, боязливо поглядывали на Андроника. Ласкарию противно было смотреть на этих людей, но он понимал, что другими они быть и не могли. Слишком тяжёлой оказалась жизнь в этом городе и районе, чтобы гордо поглядывать на вооружённых людей и не бояться обрести смерть в следующую секунду. Всё-таки до обитателей местных трущоб мало кому было дело.

За спиной дрункария показались и остальные воины, через мгновение уже перекрывшие выходы на лестницу, окна и двери.

- Милейший, а не было ли тут в последнее время приличных посетителей? - вкрадчиво спросил Андроника, подойдя к стойке и глядя прямо в глаза тавернщику.

Очень полный, даже толстый, лысеющий, с обрюзгшим лицом, покрытым оспинками, хозяин таверны задрожал как осиновый лист. Его выдержки хватило лишь на то, чтобы кивнуть на потолок.

Гвардейцы, перекрывшие выход на лестницу, сунулись было вперёд, но Ласкарий пошёл первым, велев пока что подождать.

- Спугнёте ещё наших заговорщичков, - подмигнул Андроник. Гвардейцы ответили понимающими ухмылками.

Ласкарий поднялся по жутко скрипящей лестнице. Её ступени рассохлись, и один раз нога чуть не провалилась в дыру, образовавшуюся на месте развалившейся доски.

Андроник оказался перед сложным выбором. На втором этаже таверны оказалось пять комнат. Надо было быстро решить, в какую заглянуть первым делом. Всё-таки вдруг поднимется шум, и заговорщики сбегут. Тогда ни о каком веселье и думать не стоит: Ласкарий не любил, когда от него бегут. Ну разве что вражеские армии. За ними-то гнаться надо было его легионерам, а не самому дрункарию. А сейчас перед подчинёнными оказалось бы стыдно, сумей улизнуть на первый этаж заговорщики от Андроника.

Ласкарий, мгновение-другое поглядывая на практически одинаковые двери (отличались они разве что сохранностью досок, из которых были сбиты), а затем выбрал ту, что была дальше остальных от лестницы. Он повернулся к ней...И сзади раздался скрип открываемой двери.

- Сколько можно шуметь? Судари, - обращение было произнесено на огнарском. - Сколько можно испытывать терпение бедного гостя столицы?

Голос был до боли знакомым Андроник. До жуткой-жуткой боли.