Попаданец в Византию. Аланская резня

- вторил мне старик. - Я помню, как двери заколачивали...Давно это было...Давно...

Переписчик уставился на дверной проём. Щурясь от света, он разглядывал дела рук моих и, по-моему, не очень уж и печалился. Словно бы портал в другой мир открылся перед ним.

- А когда-то здесь мы судили и рядили...Да...Когда-то...Уже и автократоров тех нет...Давным-давно нету...Да и державы Ромейской больше нет...

Мне показалось, или сверкающая в лучах, пробивавшихся через сгнившие створки двери, капля упала под ноги старику?..

- Ладно.

Переписчик развернулся ко мне.

- Спрятаться решил, говоришь? А встретить смерть лицом к лицу не смог? Уповая на Георгия Победоносца, не принял бой, славянин, говорящий на эллинском?

Старик угадал моё происхождение. Одно радовало: для него я всё-таки был кем-то вроде ромея, только чуть коверкающего слова. Империя, как-никак, нас объединяла в одно. А угоди я куда подальше, сразу убили бы как чужака.

Сверкнув глазами, он выждал мгновение, а потом отмахнулся, будто бы от досаждающего комара.

- Ничего. Не хуже и не лучше других ты в этом. Я сам закрылся здесь, спрятался. И никто мне не помог, Бог меня не услышал. Пойдём в мою комнату, помогу чем смогу. Да и сбежать тебе оттуда будет сподручнее.

Выражение его лица сменилось на отстранённое.

Я только и смог, что благодарно кивнуть.

Пока мы шли, старик то и дело останавливался, подбирая рассыпанные по полу листы, бегло просматривал их и собирал в охапку. Когда мы оказались у дверей позади судейского места, у переписчика скопилась знатная стопка, тянувшая его к земле.

- Это моя ноша. Никому другому не дано её нести.

Похоже, для него эта работа переписчика была чем-то глубоко личным. Обет? Замаливание грехов? Может быть.

Винтовая лестница, начинавшаяся прямо от судейского "престола", выписывала головокружительные повороты каждые два шага. Это вам не современный аттракцион, тут работали на совесть! Чем-то напоминало лестницы в средневековых замках.

В какой-то момент мы оказались в кромешной темноте.

- Поднимайся, - раздался голос старика. - Ещё несколько ступеней.

Почему он не боялся, что я могу ударить его ножом в спину? Или сделать подножку, чтобы наброситься и задушить? Ведь нельзя никому доверять! А этот человек - доверял. Что сказать? Амартол.

Я больно ударил ногу об очередную ступеньку: неправильно рассчитал расстояние, и пришлось расплачиваться противной, саднящей болью в пальцах.