Попаданец в Византию. Аланская резня

Надеюсь, хромать не придётся: иначе сложнее будет бежать от каталонцев.

Послышался скрип петель, ударил ослепляющий с непривычки свет. Закрыв ладонью глаза, я стоял несколько секунд в нерешительности.

- Добро пожаловать в моё скромное жилище. Ну же, входи.

Наконец, глаза мои привыкли к свету. Наверное, самым поразительным в этой комнате было её содержимое - она снизу доверху была забита листами пергамена и бумаги (последняя встречалась здесь много реже). В стопках и одиночные, большие и маленькие, исписанные и пустые - они были везде! Да! Вот оно, логово переписчика! Разве только стол, высокий, деревянный, был относительно свободен.

По очертаниям горки пергамена в правом углу можно было догадаться, что даже ложе переписчика завалено "макулатурой". Позади стола располагалось окно, большое, дававшее столь нужный для трудов старика свет, с запылившимся стеклом.

А что же он ел?

Старик, будто бы услышав мысленный вопрос, отодвинул одну из стопок, занимавших краешек стола, и на свет божий появилась грубая глиняная миска и краюха пшеничного хлеба.

- Приносят добрые люди, не дают с голоду умереть, - судя по тону, переписчик гордился, что его труд ценят. Пускай хоть так, хоть подаянием - но ценят.

"Откушать" - именно так, только ироничным тоном - старик мне не предложил, да это было и понятно. Тут на одного-то человека едва хватит...Мне было бы стыдно лишать его даже маленькой части этой скудной трапезы.

- Вот так и живу. А еду приносят к "чёрному" ходу, и бумагу порой...А я документы составляю, ходатайства и жалобы расписываю, как положено.

Всё помощь, - старик, мне кажется, из пустоты взял табурет и сел на него.

Только сейчас я обратил внимание, что ноги его дрожат с непривычки. Для него было нелегко ходить туда-сюда по лестнице.

- Странно. Каталонцы ещё не пришли...Странно...Здание-то большое, кто-нибудь да должен был решить, что здесь хранятся городские сокровища. Да только откуда они? Вот оно, самое дорогое сокровище Ромейской державы - пыль да паутина...

Старик показал на угол, облюбованный пауком, свившим здесь тончайшую серебристую сеть.

- Всё, что осталось от богатства нашей державы, - едва не плача произнёс переписчик. - Да и ту всё никак не поделят...Хех...А когда-то, при Ватаце и Ласкарисах...Да что уж там!

Ромей отмахнулся от грустных мыслей. Да, когда-то Иоанн Дука Ватац только на доходы от продажи яиц, снесённых курами в императорских владениях, купил жене бриллиантовый венец. А теперь всей казны не хватило расплатиться с войском.