Попаданец в Византию. Аланская резня

Не увернись я в последний момент, тут бы мне и крышка. Удар по руке. Рефлекторно "чепец" убрал меч. Нет времени перевести дух. Но так и хочется крикнуть: "Ну скажи же!".

- Какие это три слова? - раздался озадаченный голос Зои.

"Все бабы дуры! - едва не выпалил я. - Какого чёрта ты тянешь?".

Ещё удар. Прорезал рубаху. Сволочь! Казённая ведь! Вот я тебе сейчас!

Дурацкий удар наотмашь по лицу. Ещё удар по ушам. И в нос. "Чепец" прикрыл ладонью разбитый шнобель, но меча не выпустил. Ещё удар. Боль мешала ему сосредоточиться, иначе я был бы трупом, несмотря на бешеное размахивание кинжалом.

Если бы не теснина! Хорошо, что здесь проход узкий, что салон автобуса в час-пик.

- Я мечтал...чтобы ты сказала...что любишь...меня, - заплетающимся языком произнёс Григорий.

"Ох, ну скоро и конец этой мыльной оперы! Сейчас они заплачут, упадут в объятия друг друга" - думал я, в очередной раз парируя удар. Рука саднила - всю тяжесть удара приняла на себя.

- Да получи же ты! - вырвалось у меня вместе с размашистым ударом по кровоточащему носу каталонца.

Тот согнулся от боли - и через мгновение полетел к предшественнику, раненый.

- А что, это было непонятно? Мне достаточно было чувствовать! Зачем что-то доказывать?! - прикрикнула обидчиво на Григория Зоя.

- Потому что...тогда бы я смог поверить...и перестал бы думать о первой своей любви...

- И от этого они полвека, а то и больше, не виделись? Они что, идиоты?!!

Только через секунду до меня дошло, что я это проорал вслух. Неужели нельзя было сказать это раньше! Идиоты! А я тут стой и погибай, ожидая, пока они выговорятся! Нашёлся семейный психотерапевт! Ну до чего же широкий профиль я выбрал!

Третий "чепец" шёл медленно.

Два ножа в руках, видимо, прихватил только что. Пальцы его приноравливались к непривычному оружию. Вот тут-то мне и крышка! Интересно, может, меня снова спасут? Или сам, всё сам?

- Ну вы там выговорились? Может, пустите купидона? Я ведь только на полставки купидон, мне бессмертие не положено! - что за чушь может нести человек, находящийся на волосок от смерти.

Дверь распахнулась, и две пары рук буквально втащили меня в комнату. Дубовый засов лёг на положенное место. Можно было перевести дух.

Отерев пот со лба, бешено вращая глазами, пыхтя как паровоз, я любовался целующимися влюблёнными.

Тюк. Тюк.

В дверь вонзился топор. Дважды.

Тюк. Ещё раз.

Из-за отлетевшей щепы показалось лезвие оружия. Помимо воли, я отметил его остроту. Нервно сглотнул.