Попаданец в Византию. Аланская резня

Ещё немного, и они просто выломают дверь, а после разделают нас на части. Что ж. Умирать, так с музыкой, запевай!

Отчаянно захотел спеть "Варяга".

- Врагу не сдаётся наш гордый "Варяг", пощады никто не жела-а-а-ет!

Похоже, пел я на русском, хотя и не замечал этого. Ещё бы, перевести на греческий такую песню в мгновение ока - поди попробуй! Да и как это в голову придёт?

- ...И стал наш бесстрашный и гордый "Варяг" подобен кромешному аду!

Дико фальшивил, зато пел с душой.

- Чтоб вам всем в аду на ЖКХ работать!!! - полетело вслед за песней.

Словил себя на мысли, что стало тихо, очень тихо. Влюблённые косились на меня. Не слышали славянской речи никогда, что ли? Да нет, должны были слышать! Узнала же во мне славянина дамочка. Но ведь и каталонцы прекратили обращать дверь в щепки.

Донеслись возгласы "Варанг!", "Варанг!". С чего бы?..

Точно! Я же забыл, что они здесь не знают о нашем корабле - зато гвардия варангов должна быть им знакома. Несколько тысяч бойцов из Руси, Скандинавии, из Англии.

..Наш князь как-то целых шесть тысяч варягов спровадил подобру-поздорову на службу к василевсу, чтобы отделаться от чрезмерно опасных ребят. Только вот не помню что-то, существовала ли варангская гвардия в начале четырнадцатого века...

- Так ты варанг? - наконец спросил меня переписчик.

И что ответить? Так, что было бы выгоднее? Или правду лучше? А, ладно!

- Не совсем. Но не против туда поступить, на службу к василевсу.

- Только денег у автократора всё равно нет...Зря ты...- вздохнула ромейка.

- Оскудела Ромейская держава.

- Если это ещё держава, - поддакнул Григорий.

Да, нечего сказать, оптимисты! Сражаться надо! Хотя...легко мне говорить. Не меня грабят наёмники самого императора. Не я переживаю каждый год набеги болгар и мусульман, не меня вот-вот захватят сербы Душана...Мда...

- Посмотрим. А что-то это наши дружки замолкли?

И точно, каталонцы то ли ушли, то ли хранили гробовое молчание. Но может и тихо-тихо шептались, хотя в последнее верилось с трудом: на тихонь наёмники не походили вовсе.

- Они боятся тронуть гвардейца, - ромейка нашла объяснение. - За тебя, будь ты варангом, стали бы мстить друзья. А кто за нас встанет? Никто. Вот потому и не трогают. Боятся. Скоро, может, наберутся храбрости и пойдут бить. А пока что думают. Если есть, чем.

Григорий с уважением смотрел на свою возлюбленную. Как преобразилось его лицо! Почти все морщины разгладились, глаза просияли, на губах нет-нет, да начинала играть улыбка.