Любимая княгиня

Многие из них сами давным-давно или недавно прибыли из-за Варяжского моря[4] служить русичам, как раз через Новгород, где всегда легко было наняться. Кто-то в воеводах был родом из новгородских служилых людей, и зашедшие разговоры о «чужаках с севера», не нужных тут, не всем понравились. Среди них был только один, чья проблудившаяся сестра родила Изяславу первенца, кто расправил плечи и предвкушал возвышение, будучи Мстиславовым вуем[5].

- Но, - взял слово, зычным голосом заставив всех стихнуть, Святослав, - не можем мы родного братанича[6] сиротой и изгоем[7] совсем оставить.

Не может он, княжич, без земли быть, а потому, давайте думать, какой удел ему дать.

Присутствующие потянулись к столу, теснясь и толкаясь. Всем, по большому счёту, было всё равно, лишь бы подальше держать Ростислава, но поглазеть на карту хотелось каждому, наглядно понять, как далёк будет край.

Около часа судили и рядили все города и веси, тыкая на Рязань, Тмутаракань[8], Суздаль. Тмутаракань не хотели отдавать купцы, а с ними и Святослав, осознававший важность этой территории.

Это местное, осёдлое боярство там не бывало, а он, кто ходил в походы с ратниками, видел и Тмутаракань, и Корчев – большие порты, наполненные судами, толпы иноземных путешественников, гомон разных языков, караваны, шумные площади с торговыми рядами, руины древних эллинских дворцов, возле которых в греческих кварталах ещё выстраивались восхитительные белоснежные дома из камня – не мог и мысли допустить о том, чтоб лишится власти над краем, так напоминавшим Царьград, подаривший ему встречу со счастьем. Как такое проворонить?

В итоге, начав с шутки, что Ростиславу по имени лежит ехать в Ростов, так и решили.

Подняли второй, более опасный вопрос, о Судиславе. Но и тут собрание поддержало Ярославичей. Судислав до неволи княжил в Пскове, всем здесь был всё тем же пришлым, «северным чужаком», который мог ещё и захотеть отомстить за то, что никто не вызволил его раньше. Постановили пока ничего не менять, а только послать кого-нибудь и удостовериться, что в порубе держат его хорошо: и достойно, и надёжно.

О Полоцке никто не вспомнил, промолчали и Ярославичи. Чего напрасно воду баламутить? Перешли к последнему и самому главному: как им, сыновьям Ярослава, ставить свою власть? Ведь отец велел им держаться вместе. Накануне, без лишних ушей, они уже условились сплотиться, и всегда быть рядом друг с другом, насколько позволят обстоятельства.