Любимая княгиня

Теперь, после ночи, когда она узнала его близко, когда узнала, о чём предупреждали её женщины, она избавилась от страха неизвестности. И её сердце наполнилось симпатией к тому, с кем связала её судьба. - Совсем не боюсь.

Князь рьяно притянул её к себе и, плюнув на положенный церемониал для новобрачных, постановил, что первой трапезой вполне может стать и обед.

- Это неприлично, - заявила Анастасия Всеволоду, когда они вернулись из собора. – Игорь и Елена, рекут[1], ещё из сенника[2] не выходили!

- Да, нехорошо они службу пропустили, - вздохнул Ярославич.

- Что вообще творится? Это вчерашнее бесовство! – девушка приложила ко лбу ладонь. – Я думала, не высижу долго. Скоморохи, крики, дудение! А когда за столом им стали подстукивать ложками!..

- Русы часто играют на них…

- При твоём батюшке такого не было.

- Батюшка с возрастом стал очень набожен. Изяслав не такой.

- Он потворствует возвращению старых поганских обычаев, - сказала Настя, подойдя к слюдяному окну, выходящему во двор, где вчера кружились и пили дружинники, бояре, гриди, где бренчали по струнам и били в барабаны.

- Нет, не говори так! Брат верует в Бога единого. Если что и заставляет его попустительствовать, так это присутствие нечестивого Чародея! Изяслав считает, что ему нужно угождать, дабы не развязать ссоры.

- Всеслава надо держать подальше от кагана, но твой брат, похоже, находит приятным общение с ним.

- Полоцкий язычник скоро уедет. Да и мы, не переживай, уедем в Переслав, подальше от шума и всей этой суматохи…

- Как ты не понимаешь! – развернулась Анастасия и, подойдя к супругу, взяла его в руки в свои, посмотрела ему в глаза. – Мы не можем сейчас далеко уехать и оставить Изяслава Ярославича одного. Ты же видишь, он не так крепок в вере, как ты! Ему нужны советы, его нужно направлять.

- У него для советов есть Святослав, - попытался Всеволод сделать вид, что ему неинтересно воспитывать старшего брата. В какой-то степени ему это и не было интересно, но душа, часто возмущаясь и морализаторствуя, желала наводить порядки, установленные в источнике их веры – в Византии. Греческое благолепие и чинность, принесённые Владимиром из Корсуни, нуждались в защитнике.