Гонфальонер справедливости

- Ты все время был за меня, но так до конца мне и не поверил, - вздохнул Гийом: - Если завтра между городами Твинского Союза начнется война, то кто будет соблюдать установленные Твинским союзом квоты? Через месяц цены на перец упадут вдвое, а через два - в десять раз. А война начнется, кому, как не мне это знать. Продавать надо было именно сейчас, пока все верят в быструю и легкую победу. Они и правда, верят. Так пусть платят. Хоть какой-то от этого безумия прок.

В его памяти снова всплыл позавчерашний Совет:

"Тридцать самых богатых и уважаемых горожан.

И синдик Лери Трэн во главе этой своры… Я честно пытался убедить их в чем-то, отговорить. Но разве можно отговорить тех, кто уже все решил? Я беседовал с каждым из них с глазу на глаз. Ведь они кивали в ответ, я видел блеск понимания в этих глазах! Как они уверяли меня в своей верности, в преданности общему делу. Некоторым я даже поверил! Но все они просто боялись. Боялись, что я натравлю на них своего зятя, Ги, с его сотней гвардейцев. Или кивали головой по привычке, многолетней привычке во всем со мной соглашаться. Били себя в грудь, обещая… А потом решили иначе. Они ВСЕ решили иначе, все, до одного. Я это понял, увидел, по их стыдливо опущенным взглядам, когда служка обходил ряды с урной для шаров. Все они украдкой бросали свои шары. Черные. Больше им не нужен такой председатель Совета. И мир с соседями им тоже не нужен… Они думают, что МЕНЯ обошли. Расценивают все это как ловкий политический ход. Никакая сила не может убедить их в обратном - одно только время… Наверное, думают, что моя обида, тот выплеск эмоций, когда в ответ на тридцать черных шаров из урны, я бросил им в лицо перстень Мезельского Гонфальонера Справедливости, - это просто раздражение маразматичного старика, у которого отнимают любимую игрушку - верховную власть… Мне конечно обидно, очень обидно: Двадцать лет я трудился для них. Подарил им двадцать лет мирной жизни. И они забыли, что значит терять детей на войне… Выходит, из всего совета один только я не забыл? Они еще раз убили Жана в ту минуту, когда каждый брошенный в урну черный шар стоил сотни убитых… Не мне их судить. И переделывать человеческую натуру тоже не мне. Но все же…"

- Гийом!

Он повернулся на голос и окинул причал усталым взглядом: - "Надо же! Пришли всё таки! Мои зятья и дочки. И кум Джулиан, старый лис. Хорошо, что они пришли со мной попрощаться. Иначе я бы уехал, так и не простившись с ними.