Проклятая Черной Луной

Слуги смыли остатки дорожной пыли, расчесали колтуны, зашел придворный врач, чтобы осмотреть ее на предмет ссадин. Раньше Яра умирала бы от стыда, если бы другой мужчина изучал ее обнаженное тело так пристально, но теперь она просто делала то, что ей велели: наклонялась, открывала рот, позволяла трогать спину, живот, грудь. Целитель долго всматривался в ее лицо, а потом, под суровым взглядом Харуки Мин сказал:

— Мы все прекрасно понимаем, что произошло. Признаков беременности я не вижу, но на всякий случай выпейте отвар.

Яра поморщилась от этих слов, но ничего не сказала. Опустила взгляд и сидела, пропуская мимо ушей рекомендации целителя. Она даже не заметила, как он ушел. В реальность девушка вернулась, когда Харука Мин принялась растирать ее мягким теплым полотенцем.

— Все хорошо, девочка, — сказала она, когда взгляд Яры прояснился. — Ты выжила, это самое главное. Все кончилось, девочка. Все будет хорошо.

Вот только Яра ни капли не верила ее словам.

В главном зале женского дома одиноко стоял маленький столик, накрытый на нее одну.

По меркам дворца еда была скромной: рис, жареная курица, теплый суп. Но Яра накинулась на еду, словно не ела годами. Она жадно запихивала в себя мяса, запивала бульоном, не обращая внимания на жир и масло, капающие с подбородка на шелковое платье. Она знала, что со стороны выглядит омерзительно. Она и хотела быть омерзительной, хотела пугать, готова была сделать что угодно, лишь бы ее перестали жалеть. Пусть лучше ее боятся и ненавидят. Пусть…

— Я попросила Мотоко посидеть с тобой, — Харука Мин показалась на пороге в компании молодой женщины.

— Тебе это нужно.

— Мне ничего не нужно, — огрызнулась Яра, вытирая губы рукавом. Харука Мин дернулась, наморщила нос. Яра рассмеялась ей прямо в лицо, как пьяная, и продолжила есть. На секунду она перевела взгляд на Мотоко. Но, вопреки ожиданиям, на красивом лице молодой госпожи не было усмешки, появлявшейся всякий раз, как Харука Мин проигрывала свои маленькие битвы.

Мотоко прикрыла за собой дверь и села напротив Яры.

Девушка к тому моменту расправилась с едой и стискивала руками раздувшийся от еды живот. К горлу подкатывала тошнота. Мимолетное удовлетворение от сытости сменилось тяжестью.

— Дай угадаю, — тихо заговорила Мотоко. — В какой-то момент чувства как будто заснули, а потом, когда все кончилось, бросились на тебя, как стая псов.

— Все нормально, — нахмурилась Яра.

— О, можешь мне не рассказывать, — ухмыльнулась Мо. — Я знаю, через что ты прошла.