Проклятая Черной Луной

Яра задргалась, пытаясь вырваться из крепкой хватки Мотоко. На секунду женщина перестала давить, лопатки оторвались от пола, Яра почти села, но через секунду Мотоко снова налегла на нее всем своим весом. Затылок больно ударился о доски. Яра вскрикнула, и тут же получила крепкую затрещину.

— Не вздумай орать, дура. Только хуже сделаешь.

Но Яра продолжала кричать, извиваться, молотить руками и ногами по полу. Мотоко не поскупилась на ещё одну оплеуху. Такую, что у девушки зазвенело в ушах.

— А я-то думала, ты хочешь помочь мне, — наклонила голову женщина.

— А ты — несчастная дурочка. Вот что ты сделаешь? Побежишь к императору? Скажешь ему, что его самый надёжный человек предал его? Думаешь, он поверит девчонке, которая трахалась с лидером повстанцев в надежде сохранить свою шкуру?

Яра замерла, словно на нее вылили ушат ледяной воды. Обмякла в руках Мотоко.

— Зачем ты это сделала? — только и спросила она.

— Месть, дорогая, — улыбнулась женщина. — Представляешь, я своими руками создала все, что Реншу так любит.

Верность Юна, наша с ним дружба, даже в тебя, бедную нежную жертву, он начал влюбляться.

Она ласково провела кончиками пальцев по щеке Яры. На алых губах расцвела кровожадная улыбка.

— Повезло тебе, что в отличие от тебя, я не убийца. Так все закончилось бы ужасно скучно.

А через секунду она поднялась с нее, позволила встать.

— Можешь бежать, зайчонок. Вот только ничего ты уже не изменишь.

И, словно в подтверждение ее словам, тишину разрезал хор «поющих стрел» — первых вестников битвы.

Они со свистом летели над крышами и постройками, и стоило им вонзиться в колонны и удариться о черепицу, воздух содрогнулся от боевого клича сотен голосов.

***

Проклиная все на свете, Реншу затягивал шнуровку доспеха. Слуги побросали свои дела и ринулись кто куда. Одни брали в руки мечи, другие неслись сдаваться, третьи пытались спрятаться. Мятежники уже подобрались к воротам и, не встретив сопротивления, ворвались на территорию дворца.

«Где хренов Юн?» — скрежетал зубами мужчина, из своего окна наблюдая, как жалкие остатки защитников дворца отчаянно бросаются наперерез волне рук, ног, мечей и ножей.

Внешне похожие на бродяг, мятежники были свирепыми воинами, безжалостными рубаками. А самое страшное — они превосходили их числом. Такого поворота Реншу не ожидал. Последние восстания и названия-то своего не заслуживали. Но теперь все было иначе.

— Ваше Величество, — в дверях застыл Джао, сжатый со всех сторон доспехом. — Нам не победить.