Проклятая Черной Луной

Ики крепко обхватила руку Яры.

— Как будто у вас будет выбор, — послышался голос Харуки Мин. Все взгляды устремились на нее. Женщина же невозмутимо набивала трубку табаком. — Поверьте, девушки, когда дойдет до этого, вы сделаете все, чтобы выжить. Такова человеческая природа.

Слова, произнесенные холодно и безразлично, подействовали на них, как отрезвляющая пощечина. Старуха зажала зубами мундштук и принялась рыться по карманам своего наряда, пока не извлекла маленький шелковый мешочек.

— Вот вам, если нужно.

Приберегите до поры, когда совсем невмоготу станет. Будет неприятно, но подействует быстро.

С этими словами она просунула мешочек через прутья решетки и отдала соседкам. Девушки по очереди засовывали руки в мешочек и доставали маленькие шарики из белого спрессованного порошка. Рассматривали их пару секунд, а затем прятали — в карман, под пояс, в носок. После этого почти незаметного действия на их лицах появлялась спокойная уверенность, словно в их руках была не жемчужина из яда, а вся власть в мире.

По сути, так оно и было. Теперь самый главный выбор в жизни полностью принадлежал им. Яра вытащила из мешочка шарик и несколько мгновений смотрела, как он катается по ладони, оставляя на линиях белесый липкий след. А что, если закончить все прямо сейчас? Почему бы и нет? Но ее взгляд переполз на Ики. Вспомнилось обещание, которое Яра дала Шани.

«Может, если я сдержу его, оно смоет весь мой позор», — подумала девушка.

Реншу от яда отказался. Изрядно полегчавший мешочек вернулся к Харуке Мин.

***

Кенджи Сао сложил оружие одним из первых. Опустился на одно колено перед вмятежником в аляповатом доспехе, собранном из нескольких комплектов разных провинций и эпох. Знаком приказал остальным актерам своей труппы сделать то же самое. Когда мятежник приблизился к ним, Кенджи принялся тараторить:

— Господин, пощади. Мы не воины. Мы актеры. Мы служим только искусству и народу, который мы развлекаем. Сохрани нам жизнь, и все провинции узнают о твоей справедливости и милосердии.

Остальные закивали, подтверждая его слова. Мятежник криво ухмыльнулся.

— Артисты, значит? — он повернулся к солдатам. — Отведите их к остальным. Только сильно не бейте, они будут развлекать нас сегодня за ужином.

— Спасибо, господин. Мы сыграем свою лучшую пьесу! Мы…

Всех актеров грубо подняли на ноги и повели на псарню. То и дело подталкивая, наступая им на пятки, солдаты рассадили их по вольерам. Кенджи оказался в одной клетке с императором.