Проклятая Черной Луной

Стоило ей сделать шаг, как мир вокруг закачался, принялся пульсировать, то давя на нее всей мощью, то сжимаясь тесным кольцом. К горлу подкатила тошнота. Ноги подкосились. Она упала бы, если бы не подоспели служанки.

В ушах зазвенело. Свет резал по глазам, как нож. Яра не сразу поняла, что над ней склонились сразу несколько женщин, мама, госпожа Мин, госпожа Мотоко, наперебой отдавая приказания служанкам.

«Выведите ее на воздух. Выведите ее на воздух», — эхо звенело в голове, и от каждого звука Яру встряхивало, горло тут же сжимал болезненный спазм.

Девушка прижала ладонь к лицу, и в ту же секунду служанки в четыре руки понесли ее на террасу, прямо под проливные струи дождя. Яру тут же охватил озноб. Она осела на деревянный пол и перегнулась через перила, беспомощно раскрыла рот, позволяя всему съеденному и выпитому покинуть желудок.

«Никак, в тягости», — хихикнула Ики Чен стоявшей рядом женщине. Та шепнула это же своей соседке. Сплетня полетела дальше, обрастая новыми подробностями, как снежный ком, пока Яра корчилась на деревянном полу.

Хотелось попросить о помощи, но губы не слушались.

Стоявшая рядом Умэ присела к госпоже, протягивая ей стакан воды. Яра принялась жадно пить, чуть не захлебываясь.

— Тише, тише, госпожа Кин, — раздался убаюкивающий мужской голос. Девушка удивленно подняла голову, а через секунду перед глазами все померкло.

Глава 10. Пропажа

Когда Яра открыла глаза, мир все еще качался. Правда, теперь не так размашисто. Просто кренился то в одну, то в другую сторону, время от времени поскрипывая.

Перед глазами все еще роилась темнота, и девушке потребовалось несколько секунд, чтобы понять, в чем дело. На ее глазах была плотная повязка. Она осторожно пошевелила руками. Тело неохотно подчинилось, отзываясь тупой ноющей болью. Руки и ноги связывать ей не стали. А с другой стороны, куда она денется, из движущейся повозки, безоружная и, судя по ощущениям, босая, в тяжелом платье. Попытаться сбежать таким образом было бы самоубийством, а Яра у себя подобных наклонностей не замечала.

Она уперлась руками в выстланный ковром пол повозки и, приложив немало усилий, села. Потянулась к повязке.

— Не советую этого делать, — раздался мужской голос совсем рядом. Вкрадчивый. Мягкий. Бархатистый. И почему-то знакомый. Воспоминания ослепили яркой вспышкой.

— Это были Вы, — Яра повернулась на звук голоса. — Вы были на той террасе. Дали мне воду. Вы отравили меня.

— Совсем немного усыпили, на время.

По коже пробежал озноб.