Проклятая Черной Луной

«Но зачем?» — спрашивал упрямый внутренний голос, в темноте звучавший в полную силу. Яра не знала. При дворе от того, насколько она мила, зависело то, как скоро она выйдет замуж и исполнит свой долг. Тут у нее не было цели и долга. Простыми шутками и милыми улыбками она ни к чему не приближалась. В лучшем случае, выигрывала право прожить еще один день среди этих людей, а не как их пленница. И каждый вечер Яра чувствовала липкий, обволакивающий страх. Что будет, если ее идеальная маска треснет, и наружу польется то, что она сдерживала? Усталость, страх, боль.

Ее душила жгучая обида. За что судьба обошлась с ней так? Почему одним предначертано легко выходить замуж, а ей — стоило лишь приблизиться к заветной цели — на долю выпали очередные испытания?

Она тут же давала себе мысленную пощечину и загоняла эти мерзкие неправильные чувства в самые темные уголки своей души. Она не могла позволить себе пасть их жертвой, ведь тогда она стала бы той, о ком ее предупреждали — самим воплощением Черной Луны.

— Ну что ты там пыхтишь-сопишь? — сонно пробормотала Нана, спавшая в той же комнате.

— Простите, — подала голос Яра. — Я не хотела будить.

— Забудь. Старикам сон почти не нужен, у нас будет время выспаться. А вот тебе силы нужны, а ты их зачем-то на пустое ворочание тратишь. Что случилось, девочка?

В темноте ее зоркие — совсем как у молодой девушки — глаза нашли лицо Яры.

— Я просто задумалась.

— Понимаю. Новое место. Новые люди. Новые порядки, — размеренно заговорила Нана. — Но так ли это плохо? Тебе тут рады, не нужно никому задницу лизать.

А то мне Гекко нарассказывал историй из этого вашего дворца. Черт-те что!

Яра усмехнулась. Сердце сдавило тоской. Интересно, она сможет отмыться от запаха рыбы прежде, чем вернется во дворец?

«Если это вообще когда-нибудь случится», — напомнил внутренний голос.

— Ты права, Нана, — кивнула Яра.

Старуха поднялась со своего места и обхватила руку Яры. Переплела пальцы.

— Ну, что ты, крошка? Какими мылсями ты себя так загнала, что так трясешься?

— Ничего, все в порядке, правда, — проговорила Яра, пытаясь перебороть предательский ком в горле.

Нана только цокнула языком.

— Моя дочь была твоих годков. Я так долго требовала от нее, чтоб она была хорошей. Ну, знаешь, по чужим меркам. Чтоб не грустила, не хандрила, не боялась. А сейчас думаю, может, если бы я ей позволила… может… она бы спаслась.

— Нана…

— Вот, что я скажу тебе, девочка. Доброта, любовь, веселость — это хорошо, это жизнь.