Кровавый Альбион

Внимательные глаза бывшего трибуна Пятого Македонского легиона впились в форт, глядя наверх стен.Стена форта была полностью цела, но на удивление там не наблюдалось ни одного часового. Дозорные башни крепости смотрели на долину, будто предостерегая путника не приближаться к этой обители молчания и безмолвия.Громко вздохнув, Мессала махнул рукой трубачу затрубить в буцину, чтобы тот наконец-то перервал царство застывшего времени. Буцинатор, коснувшись губами духового инструмента, разительной римской боевой нотой осветил о присутствии здесь хоть какой-то жизни.

Их встретила гнетущая тишина.На руку Мессалы, держащую поводья, упала большая капля, и он глянул на небо. Из-за гор наплывали тяжёлые тёмные облака, несущие уже настоящий проливной дождь. Накинув на голову капюшон, офицер плотнее закутался в плащ. Проклятый ветер пронизывал его до самой мельчайшей косточки.Молчание затягивалось, и каждое мгновение казалось молодому префекту вечностью. В его воспалённом мозгу начали всплывать тревожные и нелицеприятные мысли. Похоже, он оказался прав, и гарнизон всё-таки был перебит варварами, как и всё население долины. Хороший вывод, вот только почему форт не выглядел заброшенным и ворота были на месте, как будто там сейчас кто-то живёт?В этой тишине префект слышал, видел и чувствовал каждую мелочь, все звуки и запахи, которых, к сожалению, практически и не было. Приходилось в буквальном смысле цепляться за них. Стоявший позади со своей центурией центурион Марк Деций Мурена не выдержал и что есть силы напоследок рявкнул в пустоту. — Гарнизон Блестиума, вы, сморчки задохлые! Вы здесь вообще есть?!Снова тишина, но только сперва, так как после, неожиданно, на изумление всех, на пустой стене появилась расплывчатая фигура человека. Эфемерная и нечёткая, она была словно мираж в пустыне гарамантов, однако чем дольше она находилась на глазах, тем больше можно различить, что это всё-таки человек.Мессала громко выдохнул. Он даже не знал, радоваться ли или огорчаться ей? Во время путешествия он по-настоящему был преисполнен уверенностью в уничтоженном форте. Мысленно он уже давно записал весь гарнизон в жертвы бриттского нападения и был готов к возвращению в Лондиний с огорчительной вестью наместнику Осторию.Что ж, по-видимому, ему придётся задержаться здесь немного…Фигура на стене была в плаще-пенуле, такой же, как и сами воины Мессалы. Это представлялось отличной новостью, и она стала облегчительной, когда человек на стене, будто обращаясь вниз, что-то проговорил на латыни.