Пока ты не предашь меня

— Будь добра, капельку крови, — они остановились перед абсолютно неприметной скалой, чары отлично скрывали вход, древнюю магию не смогли бы разрушить даже сильнейшие заклинатели.

От волнения у советника пересохли губы и он то и дело облизывал их, высовывая язык на манер змеи. Змея и есть. Его руки дрогнули, нить, связанная с рукой Ли Цзы дёрнулась и вместо небольшого укола палец оказался рассечён. Кровь ручейком пролилась на песок. В тот же миг забыв об этой досадной случайности мужчина направил ладонь к одному из каменных выступов.

Через несколько вздохов маскировка пошла рябью и исчезла, открывая взору тяжелую каменную дверь с резной кованной ручкой в виде маленького дракончика. Ли Цзы собственными руками впустила волка в овчарню.

— Ну вот, — поменявшись с девушкой местами, советник первым вошел в хранилище, ведя её за собой, словно упрямую псину на поводке, — Делов то.

Факелы на стенах вспыхнули сами собой, освещая пространство заполненное стеллажами с книгами и свитками. Никаких коридоров и длинных подземных ходов, сразу за дверью была просторная зала, в её центре стоял большой монолитный стол, по бокам которого были задвинуты стулья.

Раньше, когда за своё право на существование нужно было отчаянно драться, предки собирались в хранилище, как в самом безопасном и тайном месте и обдумывали стратегии ведения боя. Чуть поодаль располагался низкий чайный столик с кучей подушек, а за ним была неприметная запертая дверь.

— Открывай, — советник грубо толкнул Ли Цзы в плечо, подталкивая к этой двери; девушка запнулась об одну из подушек и едва не впечаталась носом в стеллаж с книгами, — Живее.

Однако, даже под действием талисмана подчинения она не стала этого делать. Лао Лан отдал приказ ещё раз — ничего не изменилось. Он проверил не испортились ли начертания — нет, всё работало как надо, магия стройным потоком сплеталась с шень (神, Гэ Хун (II—III вв.) девушки, подчиняя её разум и волю.

— Упрямая девка… — советник поднял руку порываясь влепить ей пощёчину, но не вышло — его запястье некто зажал в стальные тиски.

Перевязь, всё ещё висевшая на плече Ли Цзы, соскользнула и её содержимое с громким треском разбилось: вместо трактатов там был пустой горшок и солома. Точнее, это были лекарственные травы, без спроса позаимствованные в лечебнице. Но выполняли они функцию простой соломы, добавляющей объём.

— Я бы не советовала причинять вред моему человеку, — Ван Шен криво ухмыльнулась, в её глазах стоял непроглядный мрак.