Пока ты не предашь меня

— Вообще-то я пришел по доносу совета, сообщили, что ты в очередной раз уклонилась от исполнения наказания, — глава хоть и был главой, но совет тоже имел некоторый вес, — Поскольку, это был бы твой ровнехонько двадцатый проступок, то следовало бы сослать тебя к монкам на, кхм, перевоспитание.

Монки следовали восьмеричному пути, имели более двух сотен правил и не пользовались духовным ядром, полагаясь только на своё обыденное людское. У Ли Цзи нервно дернулся глаз, Ван Шен прыснула в ладонью, поспешно замаскировав смешок кашлем.

— Но мы действительно убирались…

— И в этот раз я тебе действительно верю, — глава улыбнулся и потрепал непоседливую дочь по плечу, — Закончите здесь и свободны, на кухню идти не нужно.

— Спасибо! — первой поблагодарила его Ван Шен, на этот раз просто склонив голову, а не давая поклон.

Ли Цзы просто улыбнулась, кивнув. На душе скребли огромные кошачьи лапы.

Проводив отца, она села на циновку и крепко задумалась.

— Сестренка, — Ван Шен звала её уже не в первый раз, — Меймей!

Та подняла рассеянный взгляд, переваривая внезапное «меймей*».

* меймей — младшая сестра

— Думается мне, что я тебе никакая не младшая, а очень даже старшая сестра…

— То есть, о том, что ты моя сестренка, возражений ты в целом не имеешь?

— Имею, но мне принципиально было возразить про старшинство, — Ли Цзы всё ещё витала в своих мыслях.

Она часто обманывала отца: иногда чтобы не бередить его раны, иногда чтобы не добавлять ему проблем, иногда просто прикрывая враньём свои легкомысленные проступки.

Но никогда до этого момента отец не верил в её ложь. Он кивал, улыбался, но было видно как про себя он хмыкает и мысленно желает ей научиться придумывать более правдоподобные истории.

Сегодня же вышло иначе: он поверил в то, что они действительно убирались и был искренне рад тому, что девушка встала на путь некоторого исправления.

— Голова кругом, — Ли Цзы несколько раз с силой потерла ладонями лицо, разгоняя кровь, — Я родилась в год кролика, а ты?

— В год собаки.

— Ну вот, видишь, я же говорила, ты еще маленькая, — она удовлетворенно хмыкнула, — Ну и кто тут теперь чья младшая сестренка, а?

Ван Шен наклонилась к сидяшей на полу Ли Цзы и заглянула в глаза, безумно ухмыляясь:

— Ты — моя маленькая сестренка. Я родилась в год древесной стихии и старше этой меймей на пять лет, — Ван Шен протянула ладонь и легонько цопнула замершую девушку за подбородок.