Время не знает пощады

За ним было видно несколько таких же домов: двухэтажных, кирпичных, с небольшими окнами — некоторые были закрыты резными ставнями, а из некоторых еще светил огонь, наполняя вечернюю улицу намеками на жизнь.

Вдруг Анисия ойкнула, нарушив тишину: рука дрогнула и оставила крупную кляксу. Тут же схватила тряпку и, смочив ее в стакане с водой, стала вытирать лишнюю краску, оставляя на керамике болотные разводы. На кожу пальцев тоже попала краска, но это было неважно, поскольку главное — создать качественную посуду с идеальным рисунком, чтобы не подвести учителя, по совместительству владельца лучшей гончарной мастерской в городе.

Хлоя повернулась на шум, замерев с кисточкой в руке, и остановила взгляд на чужой быстро-быстро двигающейся ладони. Вскоре пятно исчезло и можно было заново нанести стертые линии, будто никакой ошибки и не случалось. Хлоя все продолжала следить за ее движениями, слегка нахмурившись. Анисия заметила это и спросила:

— Что не так?

Хлоя была старше нее, а значит, дольше обучалась. Как более опытная мастерица она не только часто упрекала Анисию, но и делилась советами и хитростями в росписи.

Однако в этот раз она не стала превращать ошибку в очередной урок, а отвела взгляд на окно и, чуть понизив голос, с некой неуверенностью произнесла:

— У тебя было такое, что один и тот же сон снился несколько раз?

Анисия задумчиво прищурилась, потом положила кисть на специальную деревянную подставку. Немного поразмыслив, ответила, мотая головой:

— Не припомню такого.

— Мне уже третий день снится одно и то же, — Хлоя потупила взгляд на кисть в своей руке, на кончике которой собралась глянцевая рубиновая капля.

— Как ко мне приходит какое-то чудовище, а я прошу у него еще пару дней.

— Что за чудовище? — с интересом спросив, Анисия развернулась на стуле боком и подперла подбородок кулаком, незаметно для себя оставив на лице несколько зеленых мазков.

Хлоя описала картину из своего сна, стараясь упомянуть все детали. Пальцы похолодели от этих воспоминаний, поэтому кисточку она бережно опустила в банку с краской, а руки сжала в замок, чтобы унять мелкую дрожь.

Снова накатило то ощущение страха и безысходности, как после пробуждения в пустой темной комнате.

Анисия внимательно слушала, нахмурив тонкие темные брови, иногда кивала. В конце передернула плечами, представив, как все это могло быть наяву. Тонкий, робкий голос Хлои замолчал, растворившись в треске поленьев в печи. Уже подкрались сумерки, и белый цвет керамики отдавал бежевым.