Гроза над морем

Неспроста Остин соглашается с капитаном Янисом, неспроста ограждает матросов от беды, неспроста, словно пытается войти в доверие. Но зачем? Неужели снова предаст при первом удобном случае? И ради этого лгать и рисковать жизнью почти двух сотен человек?

Все поступки Остина говорили об обратном. Он делал все это ненавязчиво и не сразу, осторожно проявляя одну новую черту за другой. Сначала договаривается с Янисом о разделении капитанских обязанностей. Потом возвращает карту сокровищ, будто понимает, что без ориентиров им всем просто не справиться.

Наконец, защищает членов команды от своих же пиратов, хотя в любой другой день поощрял бы поступок не Дэниэла, а Тоби.

– Худой мир лучше доброй ссоры, – заключил Уолтер, выслушав сбивчивый и торопливый рассказ мичмана. – Пусть делает, что хочет, главное, чтобы нам не мешал. А если пытается помогать, то почему бы и не принять помощь? Никогда нельзя надеяться на чужое плечо, но стоит быть благодарным тому, кто сможет тебе его подставить.

– Может, он так подбирается ближе, – нахмурился Дэниэл. – Узнает про нас все, сделает вид, что с капитаном на одной стороне, а потом ударит в спину?

– Думаю, нет, – доктор качнул головой и задумчиво закрутил усы. – Собственная шкура ему дороже вражды с Янисом. Если бы хотел, уже бы давно ударил.

* * *

Глухо звякнули склянки над нактоузом. Рулевой Макс, оставив штурвал своему сменщику, отправился отсыпаться после ночной и полудневной вахты.

Капитан Остин, поставив подпись в бортовом журнале, спустился с носа корабля в каюту.

Все было по-прежнему тихо, даже слишком. Янис сидел за столом, сосредоточенно измерял циркулем расстояние на карте между меридианами и островной частью северного архипелага и переносил все это в путевую книгу с отметками портовых городов и опасных мест, где судно могло наскочить на рифы или сесть на мель. В каюте было весьма прохладно, в отличие от остальной палубы, где от жары трудно было даже дышать.

По просторному помещению разгуливал свежий ветерок, на столе от легкого сквозняка подрагивали свечи в низком медном подсвечнике. Длинные живые тени стелились по каюте, играли темнотой на желтоватых страницах, на задумчивом лице капитана, на завитках букв, выходящих из-под пера.

На диване, обшитом парчой и светлым бархатом, спала Марта и едва заметно улыбалась своим снам.