Гроза над морем

Продравшись сквозь колючие кусты и даже не заметив длинных царапин на лице, он упал на колени, и его вывернуло наизнанку. В лесу пахло мокрой землей, сосной и ягодами, но ему казалось, что он все еще чувствует железный запах крови и обожженной плоти. Даже зажмурившись, он все еще видел смуглое лицо незнакомца, искаженное страданием, и страшную открытую рану, и неестественно развернутую кость в плече. Слезы брызнули против воли, от ужаса и омерзения горло сдавило судорогой, так что отдышаться удалось с трудом.

– Дела… И что теперь? – Остин даже не скривился. В ближнем бою и на абордаже доводилось видеть кое-что и пострашнее.

– Боюсь, что заражения не избежать, надо ампутировать.

– Так что ты раздумываешь? Рука – не голова, жить будет!

Уолтер тяжело вздохнул, потер переносицу.

– Мне еще не приходилось.

– В жизни все бывает в первый раз, – резонно возразил капитан корсаров. – Ты жалеешь себя, но убиваешь его своим промедлением!

Вскоре вернулись Янис и Марта с полной и тяжелой бадьей воды, и Уолтер поспешно накрыл камзолом то, что осталось от руки несчастного.

Только паники Марты здесь и не хватало – а она непременно испугалась бы, если бы успела увидеть.

Остин и Янис связали плащами две длинных и крепких ветки, устроили раненого на носилках. Он был довольно тяжел, и назад возвращались медленно, по узкой прорубленной тропке. Приходилось часто меняться: тащить его вдвоем оказалось весьма непросто. Марту отправили вперед, чтобы она вместе с коком согрела воду, освободила один из шатров и нашла спирт и чистую ткань.

Уолтер боялся признаться в том, что почти впервые за всю медицинскую практику ему не по себе: ни при отце Яниса, когда тот был капитаном торговой баркентины, ни за последние восемь витков “Исида” не оказывалась в сражениях, только одну луну назад – в первый и последний раз. Но и тогда не было таких тяжелых условностей: все, кого он мог спасти – выжили, но по большей части потому, что до боя они были молоды и сильны, сами были способны бороться за жизнь, а теперь судьба этого человека была в его руках… В руках, которые никогда еще не делали таких операций. Его смерть останется тяжким грузом на совести. А спасенная жизнь – лучшей наградой за все тридцать лет практики.

К их возвращению в самой дальней палатке все было готово: два котелка с чистой водой, один – с кипятком, другой – холодный; несколько свежих полотенец, фляга неразведенного спирта и его собственная дорожная сумка.