Гроза над морем

Как вот это стеклышко, – Янис нащупал на столе мутное и грязное стекло от разбитого бокала и в общем-то оказался прав насчет своей трезвости. – А ты никому не говори. Вот только поспать, и я в порядке. Честное слово, только помоги встать, – он крепко ухватился за твердую руку Дэниэла, но от выпитого его шатало так, что он навалился на парня всей тяжестью. Дэниэл охнул, но устоял на ногах и удержал его, закинув одну руку капитана себе на плечо и обхватив за пояс. – Слышишь, Дэн, никому ни слова.

..

– Я буду молчать, – кивнул тот, про себя прикидывая, смогут ли они подняться наверх по лестнице, или лучше оставить его спать в гостиной. – Я буду нем, как рыба. Нет... как могила. Нет, – он совершенно серьезно снова поправился. – Как рыба в могиле.

* * *

Янис проснулся в жутком похмелье, когда солнце уже светило вовсю и заливало нестерпимо ярким светом гостиную. Он лежал на диване в весьма неудобном положении, в грязной, помятой, потрепанной одежде.

Голова раскалывалась, вставать и двигаться было лень, но он нашел в себе силы подняться, дойти до комода. Одним махом опрокинул в себя два бокала прохладной воды – стало полегче, но все равно мутило. Сколько бутылок рома он выпил вчера? Одну? Две? Больше?

Он давно чувствовал, что все катится в чертову бездну. Да, благодаря протекции отца он добился успехов, но в том была и его заслуга: он всегда вел дела честно, даже когда была возможность заработать на авантюрах и обвести вокруг пальца морскую таможню, он так не поступал, считая мелкое воровство не просто преступлением, а преступлением унизительным.

До этого витка его любимая “Исида”, ныне покоящаяся на дне Алого моря, ни разу не оказывалась в сражениях: один раз ему удалось уйти от северян без боя благодаря извилистой дипломатии и значительному откупу. Он всегда отчитывался перед графом за товары честно, выплачивал компенсацию семьям раненых и погибших матросов, старался вникнуть в судьбу каждого и по мере сил помочь. Упрекнуть его можно было разве что…

…Разве что в тайной связи с графиней, в которой были виноваты оба. И хотя это был бы не просто упрек, а серьезное обвинение, Янис не считал его опасным. До этого лета их любовь была для него путеводной звездой, потому что, уходя в очередной рейд, он всегда знал, что ему есть куда и к кому вернуться.