Гроза над морем

У меня есть только ты, – Диана встала на носочки, протянула руку, коснулась ладонью щеки графа, затянутой седеющей щетиной. – Я люблю только тебя...

Она прикрыла глаза и потянулась к его губам, но граф отвернулся и оттолкнул ее. Едва устояв на ногах, женщина прижала руки к груди в умоляющем жесте.

– Если я тебе не дорога, подумай хотя бы о своих землях! Если не вернется "Исида", ты лишишься своих денег и связей с теми берегами. Я в этом ничего не понимаю, но я тебе не враг, а только хочу помочь.

– Твоя помощь приведет к тому, что мне будет стыдно смотреть людям в глаза! – колко бросил граф.

– Не дай Светлейший, командор Ротгер Уоррен написал правду. А если правду... Жаль, очень жаль терять такого слугу, как Миллс. Он был вернее выдрессированной собаки.

Диану смутило это сравнение. Краснея и пытаясь скрыть невольно выступивший румянец, она отвернулась к окну, облокотилась обеими руками о подоконник. Из окна ее покоев на четвертом этаже замка открывался вид на замковый парк, далекие горы, укрытые сизым туманом, и побережье.

Солнце блестело на высокогорном леднике, слепящие блики рассыпались по морской глади, далекие волны неслышно набегали на песчаный берег. И вдруг графиня, прильнув к окну, тревожно и радостно вскрикнула:

– Корабли! Наша гвардия возвращается!

Итан, потеснив супругу, метнулся к окну и вгляделся в пронзительную безоблачную даль. Диана не ошиблась: три гвардейских шхуны в полном вооружении и под парусами медленно и чинно входили в бухту. Белые паруса лоснились на солнце, из окна не было видно людей, снующих по верхним палубам, но и следов боя нельзя было заметить, и хозяева замка облегченно вздохнули, переглянувшись.

– Оставайся здесь, тебе нужно успокоиться, – велел граф, поправляя парадный сюртук на себе и разглаживая случайные складки на платье жены. – У меня сейчас встреча с лордом-канцлером. Заодно и торговое путешествие "Исиды" обсудим.

Диана снова потянулась к нему, он обнял ее, привлек к себе, суховато поцеловал в лоб, заправил под жемчужную диадему выбившийся темный локон и быстрым широким шагом направился к выходу.

Когда двери за графом закрылись, женщина снова обессиленно упала к глубокое мягкое кресло и закрыла лицо руками.

– Янис, живи, если помнишь меня, если любишь, живи, – задыхаясь, вымолвила она горячечным шепотом. – О Светлейшие...

Всю дорогу до церемониальной залы графа не покидали мрачные мысли. Разумеется, умом он понимал, что дочь губернатора города-вассала Вильхеллы вышла за него замуж не добровольно.