Крест бессмертных

Алёша посмотрел. Три раскидистых вяза росли по углам поляны, шумели листвой под ветерком. Мощные вязы, пожившие, в полтора, а то и в два обхвата каждый.

- Ты уже совсем, Милован. Вязов мы ещё не пугались. Что до места… Конечно, плохое. Чай не церковь – капище поганое, языческое. Всё, хватит разговоров, ближе к вечеру садимся в секрет и ждём.

- А сейчас? – осведомился Ждан.

- А сейчас идёмте-ка отсюда. Только Акимку сначала заберём.

На днёвку встали за капищем – там, где кусты лещины образовали непроницаемое для чужого взгляда укрытие.

Солнце всё ближе подбиралось к полуденной точке на небе, роса давно высохла, комары уснули.

- И мы поспим, - сказал Алёша. – До ночи. А пока... – он снял с плеча тул, вытащил стрелы, разложил их на траве. – Теперь вы свои давайте.

- Зачем? – удивился Ждан. Но просьбу выполнил. Акимка и Милован последовали его примеру.

- Вы вчера вечером в церковь со мной не пошли, - сказал Алёша, - а зря. Я там не только молился… Ну-ка, Акимка, сооруди мне скоренько метёлку травяную.

Акимка вытащил нож, в три взмаха нарезал травы, скрутил посередине гибкой веточкой:

- Держи.

- Ага, спасибо.

Алёша снял с пояса баклажку, вытащил пробку, щедро полил метёлку водой, перекрестился и нараспев произнёс:

- Создателю и Содетелю человеческаго рода, Дателю благодати духовныя, Подателю вечнаго спасения, Сам, Господи, посли Духа Твоего Святаго с вышним благословением на стрелы сии, яко да вооружены силою небеснаго заступления хотящим их употребляти, помощны будут к телесному спасению и заступлению и помощи, о Христе Иисусе Господе нашем.

Аминь.

После чего принялся окроплять стрелы, время от времени смачивая метёлку и приговаривая: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь».

Во взглядах товарищей читалось изумление пополам с уважением. Никто из них не додумался до того, что стрелы можно освятить, предварительно запасшись в церкви святой водой.

Вот только, зачем? Получается, их предводитель, зная, что они отправляются на разведку к язычникам, заранее предположил, что такие стрелы могут понадобиться.

Если и не понадобятся, то лишними не будут. Потому что против обычного врага и простая и освящённая стрела одинаково сгодятся. А вот против врага рода человеческого…

Поэтому он главный, подумал Милован. А мы – нет, и его слушаемся. И так было всегда, с детства. Обидно мне? Иногда – да, обидно. Кажется, я ничем не хуже. Но потом случается вот такое, как сейчас, и разумеешь – хуже. Потому что он сообразил, а ты - нет.