Кровные оковы

– Мы ж его того, не смогём больше, свирепый, тварь, ранил наших, да!

– Не волнуйтесь, – бросил Лоренц, открывая тяжелую дверь, – я его верёвки и пальцем не трону.

Фратеец встретил его гневным взглядом и привычным злым шёпотом. Чуть размяв плечи, Сиятельство опёрся осторожно на палку, с которой всё ещё не расстался, и неторопливо присел на пол.

– Спросите, как его звать, – велел он пятидесятнику. Тот послушно повторил фразу на южном наречии, но чужак только продолжал смотреть исподлобья на Лоренца.

– Хорошо, – вздохнул юноша. – Тоже будешь Жаном. Жан, зачем вы убили младшего старосту?

В ответ на неуверенные слова Кима фратеец только шикнул и свернулся покрепче на полу.

– Он ведь понимает, что случится, если он будет молчать? – Лоренц глянул на солдата. Тот пожал плечами.

– Так сложно-то я не скажу… как это можно… – он задумался, а после медленно и чуть заикаясь сказал что-то на чужом языке. Пленник только улыбнулся немного и прошептал ответ едва слышно.

– Что сказал? – нетерпеливо обернулся Лоренц.

– Что-то про то, что ему не важно.

– Ему не важно… – пробормотал юноша, – ему… хм… господа, приведите их женщину! – крикнул он в сторону охраны. Ким покосился на него.

– Ему об этом сказать? – осторожно спросил он. Лоренц кивнул.

– Скажи, что он останется в сохранности, и этот слепой, и второй. Если кому и будет нанесён вред, так это их подруге.

Дверь в камеру снова открылась, и двое постовых швырнули внутрь связанную фратейку.

– Вы собираетесь пытать женщину, господин? – тихо спросил командир. Лоренц пожал плечами.

– В первую очередь я хочу проверить, – негромко ответил он, не сводя взгляда с южанки, – насколько они действительно чтят свои законы. Если для этого придётся её высечь в каждой камере – что ж, так тому и быть.

Ким отвёл глаза и послушно перевёл его слова. Чужак не отрывал от своей спутницы благоговейного взгляда, но, как только тот закончил говорить, поднял голову.

– Говорит, что нельзя этого делать, – командир покосился на Лоренца. – Вы уверены?

– Абсолютно, – безучастно отозвался юноша и тяжело поднялся на ноги. – Я не могу тебя заставлять участвовать, поэтому… господа, вы не передадите?.. – он обернулся к постовым, которые всё ещё стояли в дверях.