Кровные оковы

А я сейчас… – он чуть запнулся и снова принялся разглядывать носки сапог. – Я сейчас, пожалуй, отдам распоряжение в храм, чтобы Олафа подготовили к перевозке, – тихо закончил он.

– Ох, ну точно же! – спохватилась Марта. – Вчерашний ваш молодчик очнулся. Не ходит, говорит еле-еле, но вот, выкарабкался. Навестите его? Сам-то он не доберётся до управы.

– Хорошая новость, – так же негромко отозвался Лоренц. – Пусть и запоздалая. Да, я зайду к вам. Спасибо тебе. А теперь ступай. Кажется, здесь делать уже нечего.

Толпа уже давно разошлась, остались только те самые дети из первых рядов, которые продолжали смотреть на тело и спорить о чём-то.

Вот уж веселье, проворчал тихонько Лоренц. Его сёстры, пока были малы, даже и подумать не могли о том, чтоб сесть рядом с мертвецом; а эти дети вовсе непуганые. Неужели им мало рассказывают страшных сказок?

Монахи выполнили распоряжение быстро. На пригнанную телегу осторожно погрузили носилки, накрытые сероватым льном. От них несло сладостью и гнилью, и, как бы Лоренц ни хотел в последний раз взглянуть на своего верного слугу, сил поднять покрывало у него не было.

Он снял с руки детский браслет и, не поднимая высоко полог, сунул его куда-то в складки тряпья под ним. Меч лежал в изголовье на тех же носилках.

У знахарского дома уже выстроились все оставшиеся люди с Мерфоса. Всего пятёрка солдат: у кого была перевязана рука, у кого ладони в так и не прошедших ожогах. Самые здоровые давно уже уехали обратно. Лоренц тронул незаметно следы от раны на шее и щеке.

Они так и не затянулись, и больше всего он боялся того, что изуродованная кожа так и останется с ним до конца дней.

– Я уже как-то привык к этим матрасам, сложновато будет снова на землю ложиться, – проворчал Ким, разминая плечи. – Холод ещё такой. Нам, вестимо, надо с собой здешних знахарок брать.

– Если для сугреву, так там и без них девок полно, – хохотнул стоящий рядом воин с перевязанной правой ладонью. Олаф говорил про него. Пальцы отнимут, но жить будет… у Лоренца едва слёзы не выступили.

Такое плёвое ранение, и навсегда оно прервёт человеческую судьбу! Разве сможет бывший солдат стать сапожником или пекарем? В мирной жизни их не ждут. Это — мой дом и моя семья, сказал когда-то его учитель. Мой дом, в котором точно не было неверного выбора. И семья, полная преданных людей, которые не могут и помыслить о подлости и измене.

– Идите за лошадьми, – велел Лоренц. – Я скоро подойду к вам. Вещи все забрали? Если что осталось, затребуйте вторую телегу.