Кровные оковы

Его скрепляла сургучная печать с гербовым вепрем, – мне передали, что в лагере будет проездом фельдмаршал. Поторопитесь, чтоб успеть к нему на аудиенцию, и отдайте ему письмо. Мне жаль, – тише добавил он, – что вы едете туда без меня. Я должен был вас всему научить сам.

Лоренц взял в руки его ладонь. Тело батюшки дрожало от слабости, второй рукой он опирался на трость, и больные ноги плохо его держали.

– Не беспокойтесь, – наконец ответил он, – мы ещё прокатимся с вами верхом, и встанем лагерем, и встретим рассвет у костра.

Я вернусь, ваша нога заживёт, и мы сделаем всё то, что должно отцу и сыну семьи Альмонтов.

Эберт позади отвёл глаза. Мачеха таскала его всюду за собой, не удосуживаясь даже спросить мнения её мужа или пасынка. А что будет после отъезда? Верно, сёстрам и вовсе от него житья не станет!

– Где Катарина? – хмуро спросил Лоренц, убрав наконец письмо и оглядев пришедшую его провожать толпу, – где моя супруга?

Анна-Мария, самая старшая из сестрёнок, чуть смутилась.

– Катарина передавала свои наилучшие пожелания и просила прощения.

Она сейчас слаба, но, коли Всесветный будет милостив, скоро она выздоровеет.

Новость Лоренца мало тронула. На Катарине его женили три месяца назад, девушка была красива и образованна, но сердцем его к ней, увы, не тянуло. Я тебе не дам совершить ту же ошибку, что и я, сказал тогда отец. О свадьбе договорились быстро – Катарина была дочерью вотчинника, правящего соседним городом. Но решение принято было не из-за её хорошенького лица или дружбы между родителями, а из-за богатого приданого, выкупа от супруга и перспективы объединения земель.

– К вашему приезду она уже точно сможет встретить вас лично, – улыбнулась сестрёнка, увидев замешательство на его лице, – и, буде милость божья, не одна, – она коснулась пальцами лба в молитвенном жесте и чуть озорно взглянула на брата. Тот приподнял брови в радостном изумлении.

– Так вот чем вызвана её слабость! Что ж, по такому поводу не принять её извинений я не могу, – Лоренц улыбнулся. – Позаботьтесь о ней как следует.

Прощайте, милые, – он обнял по очереди всех сестёр, начиная с младшей. Прощаясь со старшей, он погладил её по волосам и задержался рядом.

– Позаботься о Катарине, – едва слышно прошептал он, – и следи, чтоб Эберту не давали больше свобод, чем сейчас. И чтоб он не приближался ни на шаг ни к моей супруге, ни к вам. Если я не вернусь, помни, что ты следующая наследница, а не он.

– Я прослежу, – тихо ответила она, – я знаю, как для тебя это важно.