Кровные оковы

Знаете самую глупую иронию фратейской армии?

– Н-нет, – нахмурился Лоренц, – о чём вы?

– У них очень богатые земли. Алмазные шахты, золотые пески, мрамор и самоцветы... Военные нужды обеспечиваются столичной казной, а не сюзеренами, как у нас. Но основную массу армии составляют бывшие рабы и крестьяне, – ухмыльнулся учитель, – и они идут в бой с копьями. И пусть люди не так обучены, как наши легионеры, а орудия не так остры, как ваш меч, но зато они не подпускают к себе человека ближе, чем на две сажени. И быстро восстанавливают потерянное или сломанное оружие.

Я вам ничем помочь не смогу, но у нас есть один умелец, который научился обращаться с копьём на южный манер – Руф, кажется, зовут. После вы будете тренироваться с ним.

Не сказать, чтоб Сиятельство был доволен новостью. Руфа он хорошо помнил с той первой ночи, и его слова не выходили у него из головы. И ему совершенно не хотелось, чтоб этот простородный солдат снова нашёл повод поставить себя выше. Но известие он принял со всей стойкостью: поблагодарил за участие, пообещал ответственно отнестись к занятиям и высказал надежду на отличные результаты.

Утром сегодня наконец-то вернулся десяток его людей, которых на днях отправили в разведку до берегов и на запад. Пришли они с добрыми вестями: фратейских лагерей не было до самой реки, а на запад они продвинулись почти на тридцать вёрст, и тоже ничего не заметили. Это означало одно – можно спокойно завершать свои дела, без срочных сборов и маршей. Планировалось выступить Флоссфуртским приказом через пять суток – на днях пришли ещё два знамени, которых ждали перед выходом в степь.

И вести от разведчиков действительно принесли спокойствие и небольшой перерыв в суетных сборах.

– Эй, молодчик, а пошто мы тебя ещё не встречали? – полноватая и смешливая девушка с грубыми руками стояла около южных столов и кострища от утренней кормёжки, – ужели слишком для нас высок, а?

– Будьте добры, – вспыхнул Лоренц, – обращаться ко мне, как подобает!

Девица только рассмеялась негромко и, улыбнувшись, упёрла руки в бока.

– А кем будешь, молодчик? Благородие аль сиятельство? До светлости, кажется, не дорос ещё, а?

– Сиятельство, – буркнул он. Руки устали после непривычных тренировок, ноги едва его слушались, в мокрую от пота спину дул холодный осенний ветер, и только дерзкой девки ему не хватало для полной потери духа. – Кто такая, что можешь рот открывать при мне?

– Ой-ой, какие мы нежные, – хохотнула девица, – многих видала, а тебя пока нет.