Кровные оковы

Это было тяжело признать, но внутри кольца телег, с этими тесными двориками и продувавшимися шатрами, было хоть какое-то подобие уюта. За те дни, что Лоренц провёл в лагере, погода ещё больше испортилась. Приближающаяся зима, конечно, была здесь не очень снежная – но непривычных к холоду людей ветер пробирал до костей. Лавр выехал вперёд, чтоб показывать дорогу, и они отправились по тонкой промятой тропинке через серо-жёлтую тоскливую степь.

– Я рад, что наконец про меня вспомнили, – юноша улыбнулся, увидев, что Лоренц подъехал к нему поближе.

– Мы-то с самого начала сборов там стоим, чай, добираться-то легко было, чего тут, в полдень вышел, на закате уже на месте… людей-то моих почти сразу и разобрали по местам, никого ж не было больше, ну так они и прижились на новых назначениях. А я вот… ну, гонял их, конечно, чтоб хоть не забыли, как оружие держать, но на что полезное не направляли.

– Неужели поход за сеном и зерном достоин нашего места? – Сиятельство бросил на него тоскливый взгляд, – конечно, с рядовыми должен ехать офицер, чтоб договориться с властями, но нас-то с вами… какой в этом смысл? Разве мы не принесём больше пользы в боях, в разведке или на занятиях с легионерами?

Лавр чуть поморщился.

– Перестраховываются… их можно понять. Вы помните, как Его Светлость занял своё место?

– Понятия не имею, – признался Лоренц, – это произошло давно, я был совсем малышом. Он, кажется, племянник своего предшественника?

– Всё так, Ваше Сиятельство, племянник, – подручник уверенно посмотрел вдаль.

– Эй, после того куста на развилке идём налево! – велел он и повернулся обратно. – Я хорошо помню, мне почти тринадцать уже было. Прошлый главнокомандующий угробил наше ополчение. Честолюбие не позволило ему дождаться подкрепления – как же, уже ведь стоят, и позиции по ту сторону реки такие выгодные. Уверен был, что всё схвачено, – он вздохнул. – Сам выжил, конечно. Такие всегда выживают. После ходил по домам, просил прощения за не вернувшихся с бойни. Деньги по семьям все раздал, которые с собой были. А через два дня его нашли повешенным в казармах.

– Ему помог кто-то из тех самых семей? – недоверчиво спросил Лоренц. Лавр пожал плечами.

– Вряд ли. Это гордыня сгубила его людей. И, скорее всего, она же не позволила жить дальше с этой мыслью, – он вздохнул. – Но это многому научило наше командование. Фернетт за эти одиннадцать лет не позволил себе совершить ни одной ошибки. Если такое повторится – то теперь уж точно помогут.

Сиятельство промолчал.