Кровные оковы

При попытке повернуться у него подкосилась больная нога, и он едва не упал. Марта поцокала языком.

– Задержались мы, похоже… ну-ка, давай посмотрим на тебя. Садись обратно.

Она принялась осторожно снимать повязку. Меняли её каждый день, но уже к вечеру тряпки начинали пахнуть сладковатой гниющей плотью. Последний слой упал на пол, обнажив чернеющую разъевшуюся рану. Кожа вокруг была опрелой, но розовато-бледной, без следа отравления. Женщина покачала головой и принялась завязывать ногу обратно.

– Не стоит больше медлить.

Олаф медленно выдохнул. С судьбой он смирился давно, но было понятно, что ему хотелось оттягивать этот момент как можно дольше.

– Дайте хоть прогуляюсь последний раз на своих двоих, – выдавил он, – потом ведь слягу снова, пока не заживёт. Вернусь, как буду готов. Дайте только соберусь… – добавил он негромко каким-то обречённым голосом, – после не хватит духу форму надеть и оружие взять.

– Смотри, не опаздывай! – пригрозила Марта, передавая ему куртку и портупею с мечом, – я к вечеру освобожу всех и инструмент подготовлю!

– Бросьте, госпожа, – вмешался Лоренц, – пусть прогуляется, пока может. Олаф, ступай, не беспокойся ни о чём.

– Спасибо, господин, – пробормотал он, приняв оружие. Присел на кровати, обвязал ремни вокруг пояса, тихо вздохнул, поднялся и, неловко развернувшись на костыле, таким привычным уже подволакивающим шагом направился прочь на улицу.

– Задержались, задержались мы с ним… – пробормотала она, глядя ему вслед, – надо было в первые же дни, пока не ослаб совсем. Да слишком всё с ним было хорошо, вот и отложили… даст судьба, всё после будет нормально, – Марта коснулась переносицы, – надобно будет ножи наточить… а вы благодарите Всесветного за то, что яд весь в вашего оруженосца ушёл, – нахмурилась она, – не то остались бы и без ноги, и без руки. Радостно, что ли, было б?

– Благодарю, – прошептал Лоренц, – каждый день благодарю за себя и ропщу за Олафа.

– Много хотите, – Марта покачала головой, перехватив поудобней свой таз, – мельники не ропщут на бога за плохой урожай, а рыбаки – за мелких ершей. Пошто ругаться за раны на войне, коль родились дворянином? Всесветный вас кровью своей окропил не для того, чтоб вы на него за то роптали. Он и бережёт вас за то же.

Лоренц с болью взглянул на неё.