Кровные оковы

Вы не думайте, что мы расслабились и в ус не дуем. Восток прошерстили до последней версты. Дюжину дней в лагере почти не было никого, всех отправили по разным направлениям. Вот только не привело это ни к чему, коней только загнали.

Излечившихся солдат вскоре направили уже обратно; Лоренц велел со следующими непременно отправить письмо о раскладе сил. Надежды на собственное скорое выздоровление у него не было. Рана на щеке воспалилась ещё сильней и грозилась остаться длинным стянутым шрамом, а на ногу нестерпимо было опираться даже лёжа.

Олаф тоже не смел мечтать – слишком глубокая была рана, слишком поздняя помощь. Он продолжал ещё ходить на своих двоих, всё меньше ступая на повреждённую ногу; но шаг его стал куда медленней, чем был раньше.

Месяц сна, первую зимнюю луну, их отряд полным составом встретил в Терновке. К ним одним днём приехал фураж; собрав наспех сена и мяса, они заглянули и в дома к знахарям. Лоренц велел командиру забрать припасы из шатров Мерфоса. Тот как-то странно усмехнулся и отвёл глаза, но спохватился, поклонился глубоко и поблагодарил за оказанную милость.

Когда Сиятельство наконец, хоть и с тростью, смог встать на ноги, первое, что он сделал – велел послать гонца в лагерь.

– Не торопитесь, господин, – его оруженосец, напротив, с каждым днём выглядел всё слабее. Рана его воспалилась ещё сильней, но, пока мог ходить, отнять ногу он не давал. – Прежде возвращения вам нужно полностью восстановиться. Сами подумайте, разве устрашающе выглядит мечник с тростью? Да вас на смех поднимут, если увидят.

– Ты поосторожней с угрозами, Олаф, – качал головой Лоренц. – Подумай лучше о том, какое место тебе придётся занять после самому. Ты хороший друг и учитель, но на коня тебе уже не сесть.

Мужчина только вздохнул чуть дрожаще.

– Буду благодарен, если позволите остаться подле вас в поместье. Высшим доверием будет допуск к вашему наследнику для обучения; но, конечно, я смогу понять, если…

Лоренц просветлел.

– Что ты, конечно! Ты следил за моими науками; думаю, молодого Альмонта ты обучишь так же хорошо, – он улыбнулся.

– А за меня не беспокойся. Я всё понимаю. Если на двух ногах не смог выйти из боя невредимым, то с третьей уж точно не получится, – горько добавил он.

– О, молодчик, вот ты где, – в комнату зашла Марта с тазом в руках. – Повсюду ищу тебя. Ну-ка, встань, покрутись.

Олаф опёрся одной рукой на костыль, второй – на кровать. Встать у него вышло только с третьего раза.