Кровные оковы

– Я, это… – смущённо пробормотала она, – ну я видала, да… на закате был, трезвый! Молился долго, – она задумалась, – всё просил, чтоб что-то хорошо прошло. Не знаю, что. С нами-то не болтал особо, грустный был, не до болтовни ему было, да, – Марфа протянула Лоренцу повязку. – Не-а, ни с кем не ругался, смирный малый, но долго сидел, да. А что до тех, кто был – дак у нас вчера добрая половина Терновки толпилась, пожертвования ж собирали. Матушка ваша названная тоже приходила, – она покосилась на Юлека, – еле дошла, но вот да, пришла, в отличие от некоторых.

А так да, много кто был, – спохватилась она, – и лекари, и амбарник со своими ребятами, и с управы половина служак, ну да вы и знаете, наверное, и даже госпожа Августина, и ещё сосед мой старик Рус, и…

– Августина? Кто такая? – Лоренц повернулся к Юлеку.

– Это владелица кабака, – хмуро отозвался тот и плюнул на пол. – А та девка-то, похоже, наплела нам с вами! Ежели Августина была тут, то как же они в расчётную книгу-то записали б?

– Молился, значит… – юноша отпустил плечо Марфы.

– И полная церковь народу… когда он ушёл? Шум был какой со двора?

– Уковылял, хотели вы сказать, – усмехнулась девчонка, – один из последних. Старики с женщинами все уж разошлись, а мужики, вроде, все были. Или не все… – она задумалась, – шум, конечно, был – как без шуму-то, когда столько народу, а? Ругани не слышала, впрочем. А чего случилось-то?

– Костыль его почему во дворе в крови? – повысил голос Лоренц, выпрямившись на своей трости.

– У вас во дворе человек умер, а вы того и не знаете? Где все смотрители были ночью?!

Марфуша ахнула.

– Так это его тут пронесли? Ох, ну что творится, что творится-то… – она коснулась переносицы и быстро зашептала тихонько под нос, – прими Всесветный душу его… старого Диодора-то мы сразу почти нашли, вот-де наутро-то после того, как он… а ентого-то никто не искал – кто ж знал, что он остался? А смотрители и караульные, дак они, верно, сами гуляли после дня на ногах, вот и… костыль, да кто ж знает, да и…

– Хватит, – велел юноша.

Картина вырисовывалась неутешительная – под подозрения попадала, по словам Марфуши, добрая половина всех мужиков. Верить в то, что Олаф решил покончить со своей жизнью, Лоренц не желал. Пусть уж лучше кто будет оговорён, чем его верный слуга не получит после похорон право на небесную жизнь! Караульных уж точно следует наказать за своеволие.