Кровные оковы

Нельзя причинять вред родным, вы понимаете это не хуже меня.

– Вы прекрасно знаете, что я всё равно на это не способен, – покачал головой Лоренц, – уж эти-то правила мне внушили ещё в детстве… но будьте уверены – если когда-то передо мной встанет выбор, кого спасать при пожаре – единокровного брата или дворового кобеля, я выберу собаку.

– По долгу службы я всегда буду поддерживать любые ваши решения, – негромко ответил оруженосец, – даже если считаю их неверными. И да, в письмах вашему батюшке об этом разговоре не будет ни слова.

Они молча пересекли небольшую речушку: переход оказался долгим; хлипкий мост опасно скрипел и грозился упасть под весом людей, и пришлось растянуться в длинную вереницу. Олаф поехал замыкающим, и Лоренц с тоской смотрел на сотню мужчин, следовавших за ним. Они вели себя уверенно, держались бодро и расслабленно болтали друг с другом. Если бы хоть кого-то из них приставили к нему для учёбы!.. он снова взглянул на свои пальцы, держащие поводья: они всё ещё чуть дрожали, но уже куда меньше, чем утром.

Похоже, поездка верхом смогла хоть немного его успокоить. Что же будет после вынужденного привала? Сейчас идея об остановке в деревне уже не казалась ему столь же разумной. Солнце уже давно поползло вниз, но до заката ещё было много времени. С тоской Лоренц смотрел вдаль, когда отряд вновь построился и двинулся вперёд; едва на горизонте показались забор и смотровая башенка, сердце его ухнуло куда-то в пятки.

– Езжайте вперёд, – велел он Олафу, стараясь скрыть дрожь в голосе, – езжайте вперёд, объявите о нашем визите. Пусть подготовят места для людей и лошадей. Завтра с рассветом выдвинемся дальше.

Оруженосец чуть поклонился и пришпорил лошадь; та заржала и поскакала вперёд, вздымая пыль копытами.

– Не останавливаемся! – прикрикнул Лоренц, натянув поводья, – чем быстрее мы приедем в Кальгинку, тем раньше сможем выехать поутру!

Сзади раздалось было недовольное ворчание одного из пехотинцев, но его оборвал резкий голос пятидесятника.

Верно говорил Олаф – люди пешком и правда устали. Трава под ногами была сырой и спутанной, осенний ветер с гор приносил холод и морось, и даже привычным к походам воякам было уже тяжело.

Ворота к их приезду уже были открыты. С городскими, конечно, не сравнить – иная лошадь с разбегу могла бы перепрыгнуть то недоразумение, которое стояло здесь вместо забора.