Кровные оковы

– Лошади, верно, и смогут столько идти, а люди? Всё же лучше будет передохнуть. Нам нужно быть в хорошем расположении духа и добром здравии.

– …возможно, – отозвался юноша. – Пусть будет так. Доберёмся к вечеру до Кальгинки, а после продолжим путь поутру. Без нас всё равно ничего не начнут, – он горько усмехнулся. – Передайте это командирам.

Слуга кивнул и, развернувшись, отъехал назад, чтобы переговорить с пятидесятниками. Чем дальше они отъезжали от родного городка, тем тревожней становилось на душе Лоренца.

В его голове некстати всплыл день, когда отца привезли с той самой последней охоты. Кто же знал, что последнее ранение ему нанесёт не лихая фратейская сабля, а лошадь, которую он воспитывал с её рождения?.. а для него самого что волею Всесветного уготовано – вернуться домой или пасть в бою?.. Олаф вернулся на своё место; Лоренц вздохнул.

– Если я могу вас успокоить чем-то… – начал было оруженосец. Юноша задумался.

– Нет. Пока нет. Я не хочу слышать ничего о том, что нас ждёт через два дня.

Пусть это будут только мои впечатления, а не ваши воспоминания в моей голове, – он усмехнулся. – Я могу говорить с вами открыто?

– Разумеется, господин.

– Как думаете, каков шанс, что, если я не вернусь с этого похода, моя названная матушка действительно попытается продвинуть своего сына выше девочек?

Олаф покачал головой.

– Шанс на это всегда есть, и вы это прекрасно знаете. Его Сиятельство оказал вам медвежью услугу, женившись на матери своего бастарда. Но, признаюсь, Эберт кажется мне скромным и неамбициозным молодым человеком.

Вряд ли он годен к управлению.

– Этого-то я и боюсь… – пробормотал Лоренц. – К чему может привести его назначение на роль главы? Он ведь не образован. Насколько я знаю, в детстве его отдали нянькам, и до самой свадьбы родителей он не знал, чей он сын… и какой титул мог бы носить.

– Мне, право, не совсем ясно, к чему вы клоните… – мягко ответил оруженосец. Лоренц выпрямился в седле, взгляд его стал жёстким.

– Буду честен с вами, я часто мечтаю о его смерти.

Когда думаю о том, к каким бедам он может привести меня или сестёр… то кажется, что только его похороны могут избавить нашу семью от такой незавидной судьбы. Даже жаль, – как-то едко добавил он, – что он не дворянин, и потому я не могу вызвать его на дуэль, чтобы своими руками вернуть справедливость, отнятую моим батюшкой.

Олаф вздохнул.

– Меня пугают ваши намерения, господин. В нём течёт та же кровь, что и в вас.