Посмертник

Нитяном, но всё-таки! Вот это Машу особенно огорчило — так и помирать, выходит, в драном чулке! Не могла она как-нибудь сама зарасти, эта дыра, рана же заросла…

Впрочем, может быть, она ещё успеет зашить чулок. У неё есть ненастоящее, но тело, которое чувствует холод посмертия, — и это означает, что задуманное ночью получилось даже в большей степени, чем она рассчитывала. Когда они с Иваном работали, когда отбивали атаку вражеской магии на русских мертвецов, у Маши как-то сами собой всплыли в памяти граничные условия для решения одной сугубо теоретической задачи — и как-то сама собой пришла мысль, что эти условия, невозможные в иное время, теперь выполнены; и она, совершенно не задумываясь, добавила в чары ещё один циклический каскад, очень своеобразный, в общем — ни на что не влияющий, но… Она заложила бомбу, уверенная, что та не сработает — но, когда снаряд ударил в щель, дёрнула-таки перед смертью запал.

И теперь выходило, что теоретические построения профессора Арнольди, за которые ему изрядно пришлось претерпеть, верны; да, она читала, что и немцы разрабатывали сходную теорию, и что успели кое-что подтвердить экспериментально, не хотелось даже думать, каким именно способом, но успели… и вот теперь она, Маша Степанцова, аспирант Института исследования сопряжённых пространств, подтвердила её тоже.

Жаль, рассказать об этом уже никому нельзя.

Но можно ещё повоевать.

— Товарищ маг, а товарищ маг! — жалобный голос рядом.

Парнишка, рядовой, на вид — так лет шестнадцати. Губы пухлые, лицо чумазое, пилотка съехала набок, гимнастёрка на груди прожжена, в прорехе белеет майка.

— Товарищ маг-капитан! — поправился парнишка, кинув быстрый взгляд на Машины петлицы. — Что случилось-то? Где мы все, а? Что же холодно так?

Растерян, сбит с толку. Ну, ещё бы — посмертники-то к Серой Дороге с трудом привыкают, а обычному человеку тут и вовсе плохо.

— Холодно, потому что умер ты, Авдеев, — оборвал его пожилой сержант, усатый, плотный, так и тянет назвать по-старому унтером. — Пал, понимаешь, смертью храбрых. Как мы все. Верно, товарищ маг-капитан?

Маша только кивнула. Они поднимались с жухлой колючей травы — все, кого Маша успела прихватить с собой перед смертью. Кто погиб рядом. Кому повезло — или не повезло? — попасть под действие жестокой посмертной магии.