Посмертник

Защита очень старая и очень тонкая, трогать боюсь. Оставить просто так тоже нельзя – само рванёт… да и оборонку мне поставить не даст. Сбивает все заклятия, все линии. И растёт, и растёт… Видите теперь, товарищ комиссар, что не ерунда это, а самая настоящая засада?

Заславский с явным сомнением покачал головой: мол, это всё слова, а дело-то где?

-А ведь фреска старая, - заметил он, с явной опаской поднося лампу вплотную к потрескавшейся стене. – Очень старая, Ваня. На Феофана Грека по стилю похоже – как бы не его работа… эх, на память не скажу, где точно его фрески сохранились.

Выдающийся был художник и маг – жаль только, что в его времена только на религиозные темы писали…

-Это верно, товарищ комиссар. Вот если б он нам пару стрелковых дивизий нарисовал, другое дело…

Заклятий «выдающийся художник и маг», сработавший фреску, навертел целый кокон – и все были привязаны к храму, чтоб не ослабели, не истаяли за века. Точно по тому же принципу, по какому поддерживают своё существование домовые… Порошин замучился, прежде чем отследил все связки и запомнил места их соединения с самим зданием.

Может быть, под эту фреску специально и весь храм построили – кто знает? Вон как накрепко всё сцеплено…

Комиссар терпеливо ждал, время от времени похлопывая и потопывая от мороза, иногда отходил в сторону, но потом неизменно возвращался. Сторож то бродил неподалёку, зорко следя, чтобы военные не попортили колхозное добро, то исчезал из поля зрения. Присматриваться к нему было совершенно некогда.

-А кто это нарисован, вы знаете? Ну, ангел какой? Их же много разных, – спросил Порошин, чтобы не молчать.

-Архангел Михаил, насколько могу судить, - отозвался Заславский. – Точно, он. Вон, возле нимба написано.

Порошин поднял взгляд – но мерцание огненного клинка и исходящая от него, распирающая его сила застили ему глаза. Он только и мог рассмотреть, что полустёршиеся, расплывшиеся буквы на стене.

-Он считался предводителем небесного воинства, - продолжал Заславский, увлёкшись. Видимо, по педагогической привычке, он любил читать лекции.

Знал много, и штабные порой специально старались его разговорить, чтоб послушать что-нибудь интересное. – Михаила-архангела иногда именовали архистратигом – как военачальников в Древней Греции. Вон, видите, у него и латы прорисованы, и алый плащ – как у византийского полководца. И меч не зря у него в руке. Видно, и церковь тоже называлась по нему, Михаила Архангела…

-Возможно, - согласился Порошин. – А меч не зря, вы правы.