Посмертник

Словно и впрямь настали последние времена, и становился на построение самый последний полк, самый отчаянный резерв.

А с небес равнодушно глядели на него бесконечно далёкие холодные звёзды.

Короткевич замер за спиной у Порошина, забыв от страха дышать. Васькин что-то ворчал себе под нос, отчитывая своих нечистиков – мертвецы его почему-то совершенно не смущали. Словно всё шло так, как и должно было идти.

Порошин топтался на месте, не чувствуя больше ни усталости, ни голода, ни даже отчаянья – только затопившее его ощущение другой, сдвинувшейся реальности.

Как во сне.

Скрип, скрип. Порошин обернулся. По узкой кривой улочке, на углу которой они стояли, шагал очередной покойник в скрипящих сапогах. «Видно, совсем дрянь сапоги были, раз никто не снял», - машинально подумал Порошин, прежде чем опознать в мертвеце собственного второго помощника, Мусаева. Мусаев этот был совсем мальчишка, прослужил в полку едва ли месяц, а под началом Порошина – и двух недель не провёл. Отступавший полк попал под бомбёжку, и несчастного Мусаева посекло осколками – сразу насмерть.

И сапоги его скрипучие посекло, с горечью вспомнил маг. Он хорошо помнил, как Мусаева хоронили в небольшой братской могиле на опушке, помнил его изодранные сапоги, кровавые ошмётки на месте левого бока и на удивление уцелевшее лицо; помнил, как писал похоронку его матери в какую-то станицу под Ворошиловском. Это была первая и пока единственная похоронка, которую он написал.

Мусаев приблизился - скрип, скрип – замедлил шаги и повернулся к Порошину.

Лицо исказилось – мертвец пытался улыбнуться. Правая, не тронутая осколками рука дёрнулась – отдать честь.

-Зрх… здрасти… товарищ… командир! Кх.. кхогда… в бой?..

-Скоро, - онемевшими губами ответил Порошин. – Скоро уже, товарищ рядовой.

Мусаев всем телом повернулся к другую сторону – к Васькину.

-Пх… привет!

-Не ждал я тябя увидать ещё раз, Маратка, - печально ответил Васькин и вдруг, к ужасу мага, обнял мертвеца. Нечистики окружили их беспокойным кольцом, и магу даже показалось, что он слышит их тонкие, на грани слуха, взволнованные голоса.

-Ступай, - сказал Васькин, отпуская бывшего сослуживца. – Вот тябе… провожатай. Чтоб, значится, с пути не сбивался.

Мусаев двинулся дальше, к штабу – а рядом с ним тёмным мячиком покатился один из домовиков. Порошин глядел им вслед с тяжелым чувством. Скрип-скрип. Скрип-скрип. Скрип…

Я же не смогу их под огнемёты, подумал маг.